Джигарханян Армен Борисович



Армен Джигарханян

Мы продолжаем публиковать цикл интервью, которые записал Валерий Перевозчиков с известными актерами, режиссерами, писателями, поэтами. Сегодня – интервью известного актера и режиссера Армена Джигарханяна.

– Есть ли у вас любимое изречение, афоризм?

– Есть. Много. Разных.

– Ну, хотя бы что-то одно…


– Это не афоризм – это молитва. Звучит она так: «Господи, дай мне душевный покой и способность принимать то, что я не могу изменить. Дай мне мужество изменить то, что я могу. И дай мне мудрость не путать одно с другим».

– Что вы цените в людях?


– Более всего – искренность. И еще – неравнодушие. Равнодушие – жуткий порок.

– Какие человеческие недостатки вы склонны прощать?


– Страх.

– А что не прощаете – до разрыва?


– Я вообще не экстремист в своих отношениях с людьми, поэтому до разрыва стараюсь дела не доводить.

– Верите ли вы в любовь с первого взгляда?


– Верю. Но если думать о жизни – под Небом и под Богом, – то, возможно, любовь с первого взгляда и не самая прочная.

– Ваше отношение к семье?


– Я думаю, что брак – это не самый совершенный институт… Семейная жизнь – эта проблема встает перед человеком очень рано, во всяком случае, очень рано для многих. Человек еще не знает жизни, не умеет разбираться в людях, а делает выбор на всю жизнь. Может быть, поэтому так много обиженных и несчастных людей.

– Есть ли у вас цель в этой жизни?


– Думаю, что нет. Для меня каким-то определяющим является слово «вдруг». Я не фаталист, но думаю, что это «вдруг» многое определяет для меня. И мне кажется, что человек не всегда готов понять и принять это «вдруг»…

– Значит ли это, что вы не верите в судьбу?


– Нет, в судьбу я верю. Все-таки в жизни есть некая запрограммированность… Человек сложен, даже многослоен, но все равно судьба есть.

– Были ли у вас подарки или удары судьбы? Но лучше, конечно, рассказать о подарках…


– В жизни было много хорошего… Но и удары судьбы тоже были, конечно… Да и я уже в таком возрасте, когда больше теряешь, чем обретаешь. Были и будут удары судьбы, главное – быть всегда готовым к этому…

– Что такое счастье?


– Мое счастье – это мой дом. Моя профессия, моя работа, моя жизнь – во всем этом мое счастье. Вообще, я думаю, что был больше счастлив, чем несчастлив.

– В какой исторической эпохе вы бы хотели пожить?


– Тут трудно точно сказать, но мы вожделеем к тому, чего лишены… Мне, например, кажется, что во времена карет и дилижансов жизнь была более спокойной, а главное – более осмысленной. Правильно говорится в Святом Писании: «Во всякой мудрости много печали. И кто умножает познание, тот умножает печаль». Мне кажется, что выпавшая на нашу долю цивилизация с громадным объемом информации духовно нас обеднила. Но со всей определенностью на этот вопрос ответить сложно. Хорошо там, где нас нет. Поэтому надо вкусить того времени, пожить в нем…

– А как вы относитесь к нашему времени?


– Оно может нравиться или не нравиться, но я в нем живу. Это мое время. Я – частица этого времени, в нем – мои радости, печали, боль и страдания.

– «Времена не выбирают, в них живут»…


– Да, сейчас часто повторяют эту фразу.

– А перед вами не стоит проблема: как выжить?


– Стоит ежедневно. Мы все время чего-то опасаемся, даже боимся. Нас преследуют самые разные проблемы… Вначале нас пугают, потом успокаивают, потом опять пугают. Но что касается духа человеческого, то вопрос «Как выжить? – стоит гораздо шире. Чем больше проходит лет, чем дольше живешь на свете, тем больше думаешь о том, как ты живешь, во что вкладываешь свои силы и эмоции…

– Судя по всему, вы – человек верующий?


– А как жить без веры? Верую – иначе просто невозможно жить.

– Какова главная черта вашего характера?


– Трудно сказать, боюсь ошибиться… Но есть вещи, которые меня беспокоят во мне. Иногда они мне кажутся достоинствами, иногда – недостатками… Я бы хотел быть живым! Если можно так сказать. Живым, как природа, – простите меня за такое сравнение. Но есть ли это во мне? Не знаю…

– Вы бы хотели что-то изменить в себе?


– Да. И это происходит ежедневно. Любое событие, любая встреча, любая и неожиданная правда, которую я узнаю, – все это толкает на размышления… Все это меняет меня или наталкивает на желание что-то изменить в себе. Я отлично понимаю, что это процесс непростой. Потому что я думаю о себе несколько иначе, чем я есть на самом деле. И вообще, наверное, ни один человек себя до конца не знает.

– Кем бы вы хотели стать, если бы не стали актером?


– Тут масса вариантов! Очень хотел бы стать врачом. Иногда вижу себя учителем в школе… Когда пытаюсь думать, понять, почему это не случилось, то понимаю, что все-таки смотрю на это глазами моей профессии.


Кадр из фильма «Здравствуй, это я!»

– А до поступления в театральный институт вы не пробовали себя в какой-то другой профессии?

– Нет. Я сразу после школы пошел в театральный. Это уже позже появилось. Нет, не сомнения, скорее, соблазны.

– Как вы думаете, то, что вы сделали, останется?


– Не знаю. Говорю честно и без кокетства. Но я думаю, что профессия актера не имеет «вчера» и «завтра». Актерство – это только «сегодня». Если я не вру со сцены или с экрана, если я говорю о том, что меня сегодня – сейчас! – волнует, то это понимают и зрители.

– Вы ощущаете власть «публичного одиночества», благородную актерскую власть над людьми?

– Да. Мне кажется, что бывают такие моменты.

– А что вы считаете лучшим из сделанного?

– Это такое неопределенное состояние: иногда считаю одно, потом вдруг – другое. Если говорить о кино, то у меня есть представление о том, что это – плохо, а это – сильно. Но бывает так, что через некоторое время кажется, что и не очень сильно… А в театре действует другое: пока я играю – я живу… Я не могу сказать – как и про свою жизнь – хорошо это или плохо, останется это или нет. На сцене есть мой персонаж – и вот он живет для людей.

– Ваше отношение к смерти?

– Я думаю, что человек должен готовить себя к ней…

– Какой смертью вы бы хотели умереть?

– Никогда не думал об этом.

– Есть ли у вас какое-то любимое воспоминание?

– Есть. Оно не одно и не очень конкретное. Я бы сказал, что это любимые эмоции, ощущения, запахи… Вот их в трудные минуты я стараюсь вызвать.

– С вами случались чудеса?

– Свою актерскую профессию я считаю настоящим чудом, может быть, поэтому чудеса со мной случались довольно часто. Правда, только на сцене и на съемочной площадке. Я говорю это совершенно серьезно. Когда начинает получаться нечто, что тебе самому незнакомо. А вот чудеса мистического характера не происходили. Как мне кажется, у меня хорошая психика.

– Так вы считаете свою профессию особой?

– Да, когда это некое невероятное состояние духа. Хотя и обычное лицедейство – тоже составная часть этого чуда.

– Был ли в вашей жизни человек, который оказал на вас очень сильное влияние?

– Таких людей было много, как и у всех, наверное… Хотя, может быть, я человек восприимчивый, поэтому таких людей было много… У меня был потрясающий учитель в институте – я о нем всегда помню – Армен Гулакян. Я встречал очень разных и невероятно интересных людей – и это совсем не связано с их положением в искусстве или в обществе… Но с другой стороны, я имел счастье, будучи еще совсем молодым, провести один вечер в кругу Уильяма Сарояна… Я снимался в одной картине с Василием Васильевичем Меркурьевым – невероятно интересным человеком. Пусть я помню одну-две фразы, один взгляд, но это очень многое дает.
Я однажды снимался в картине, где играл кузнеца. Пригласили настоящего кузнеца, который показывал, как надо держать молот, клещи… Как бить по наковальне. Он показал нам все это – вообще, это очень трудная профессия, – а потом сказал: «А сейчас делай, как тебе удобно!» И потом выяснилось: знание законов ремесла плюс «как тебе удобно» – это и делает индивидуальность. Я не помню ни имени, ни даже лица этого человека, но его действия и эти его слова я запомнил на всю жизнь.

– Круг вашего общения?

– Я люблю свой дом, одиночество… В своем доме я чувствую себя очень уютно. Но это совсем не значит, что у меня нет друзей, что мне не хватает общения. Сама наша профессия предполагает общение с самыми разными людьми. Но я всегда оставляю за собой право на «зоны молчания». От больших шумных компаний я устаю.
А еще я стараюсь не навязывать свои болячки и проблемы другим – даже друзьям. И, как мне кажется, это создает некоторую дистанцию между нами – человеческий воздух! – который иногда просто необходим. Мы любим, мы нуждаемся друг в друге, но не навязываем себя.

– Какой вопрос вы хотели бы задать самому себе?

– Есть вопросы, которые существуют только для меня… И, может быть, я не могу их точно сформулировать, но они все время со мной, они «висят» надо мной. Они очень разные: зачем живешь? в ту ли сторону идешь? А рядом самые простые – утилитарные вопросы, например: чем жить?

– Насколько искренне вы отвечали?

– Одна из сложностей моей профессии – забыть о том, какое ты производишь впечатление. Это очень трудно. Но когда начинается настоящее творчество, когда случается чудо, этот вопрос должен исчезнуть. Именно так я и стараюсь себя воспитывать. Так и старался отвечать на ваши вопросы.

В. Перевозчиков