Давыдов Юрий Степанович



Юрий Давыдов

При упоминании званий «профессор», «академик» воображение рисует образ бородатого седого человека в пенсне, немного рассеянного, слегка не от мира сего, целиком погруженного в какие-то свои, далекие от окружающей действительности размышления.

За исключением очков, он совершенно не похож на нарисованный выше портрет. Интеллигентный, мягкий, с великолепным чувством юмора и иронической искоркой в глазах, он с первых же минут вызывает симпатию людей, которые понимают, что имеют дело с умным и эрудированным человеком. Студенты его обожают и нисколько не боятся. Коллеги по работе искренне почитают и не устают удивляться широте его научных воззрений, а также демо-кратичности и доброжелатель-ности, доступности и обаянию.

Но он такой, какой есть – заслуженный работник высшей школы России, доктор экономических наук, профессор, почетный доктор права университета Шенандоа (Вирджиния, США), первый в Ставропольском крае действительный член Российской академии образования, ректор Пятигорского государственного лингвистического университета Юрий Степанович Давыдов

Он был обычным мальчишкой, чье детство совпало с войной и первыми послевоенными годами. Его отец, Степан Павлович Давыдов, ушел на фронт в 41-ом рядовым солдатом, пулеметчиком. Отличился в боях под Москвой, за что награжден орденом Славы, а за проявленную храбрость в сражении на Зееловских высотах под Берлином получил орден Красного Знамени. Хотя командование представляло его к званию Героя Советского Союза, но, увы, количество Звезд, видимо, было ограничено, на всех не хватило. Однако, для младшего офицера – лейтенанта – этот орден был очень высокой наградой. Уволился из армии он в 1953 году, работал заведующим сберегательной кассы небольшого волжского городка в Ульяновской области. Ушел из жизни совсем молодым – в 42 года.

Мама была очень занятым по работе человеком. Занятым настолько, что сын звал ее по имени-отчеству – Евдокией Ивановной, как все взрослые, а мамой звал свою бабушку. Школьные учителя пытались вести с ним на эту тему воспитательные беседы, но безуспешно.

Из-за службы отца одну школу приходилось менять на другую. То родное Поволжье, то два года жизни в послевоенной Германии, где располагалась ставка советских оккупационных войск (очень тогда поразил мальчика разрушенный Берлин). Земля там была просто напичкана патронами и неразорвавшимися снарядами, которые стали для Юры Давыдова и его друзей любимым предметом развлечений. Сорванцы добывали из них порох, засыпали его в бутылки и поджигали. А однажды нашли ракетницу и давай по очереди стрелять, не зная, что подняли по тревоге соседнюю воинскую часть: ракеты летели как раз в ту сторону. И невдомек им было в их 10-12 лет, чем грозят такие игры. Но прекратились эти опасные фейерверки в другой раз. Тогда они, пятеро друзей, набили патронами большую банку, положили ее на дно ямы, подожгли, а сами улеглись по краям той ямы, наблюдая, как разлетаются от взрыва их «игрушки». Вот тогда его поразило бледное, белое лицо подполковника, отца одного из сорванцов, который стоял рядом и с ужасом ожидал, когда прекратят рваться патроны. Больше к этим опасным играм Юрий не возвращался.

Потом три года их семья жила в городе Борисове Минской области, затем вновь вернулась в Ульяновскую область. Каждый раз новые одно-классники и учителя. Трудновато подтверждать звание отличника, не просто привыкать к новой обстановке. И хотя никто из домашних не контролировал выполнение уроков, Юрий Давыдов всегда учился очень хорошо. Самолюбие не позволяло поступать иначе. Правда, обстоятельства не всегда складывались в его пользу. В разных школах преподавали разные иностранные языки, и мальчик вынужден был учить то немецкий, то французский, то английский. Знай, что со временем он возглавит лингвистический вуз, поневоле подумаешь, что это был перст судьбы.

Надо отдать должное юному Давыдову и восхититься его упорством и трудолюбием: несмотря на постоянную смену школ, он был не только прилежным учеником, но и активным общественником – старостой класса, вожаком пионерии, секретарем комсомольской организации школы, членом райкома.

А любимым предметом была химия. Он зачитывался книгами по физической химии и особенно увлекся проблемой защиты металлов от коррозии. Поэтому после школы поехал в Москву поступать в институт стали им. И. В. Сталина. Проблем со знаниями у золотого медалиста не было, но врата вожделенного вуза охраняла бдительная медицинская комиссия, которая с сомнением поглядывала на уютно сидевшие на носу молодого абитуриента очки. «Не годен!» – значилось в официальном вердикте врача-окулиста. Вписывая его в медицинскую карту, она объяснила, что не смелые эксперименты, творческие озарения, оживленные споры с единомышленниками и открытия ждут его в этой профессии, а горячий цех, жар, копоть и монотонный ритуал забора проб металла. И росчерком пера освободила его от этой перспективы.

Давыдов вспомнил аспиранта МГУ, приезжавшего на зимние каникулы и выступавшего в их школе. Молодой ученый изучал политическую экономию, и то выступление стало событием. Общественными науками Юрий Давыдов тоже активно интересовался, а потому направился в приемную комиссию МГУ. Здесь его встретили доброжелательнее, только спросили на собеседовании, как он оценивает программы итальянских социалистов и социал-демократов. Признаться честно, ни о тех, ни о других Давыдов даже не слышал. Но сказал уверенно, что первые одобряет, а вторые за реформизм осуждает. Преподаватели рассмеялись, но приняли: оказывается, угадал…

Первый приезд его в Москву был нерадостным: в день вручения аттестата зрелости умерла его бабушка – та самая, которую он называл мамой. Умерла внезапно, будучи еще молодой, всего лишь в неполные 55 лет. На вокзале его никто не провожал, в столице родственников или знакомых не было, поэтому и встречать было некому. В МГУ предупредили, что общежитие ему не полагается. Накануне 1 сентября пришлось переночевать на вокзале. Но мир не без добрых людей: место в общежитии он все-таки получил. Походатайствовал ответственный секретарь приемной комиссии, он же заместитель декана экономического факультета Анатолий Данилович Шеремет, который заметил трудно скрываемую растерянность на лице первокурсника Давыдова, случайно встретившегося ему в коридоре.

Что такое учеба в МГУ? Для Юрия Степановича это, прежде всего, галерея замечательных преподавателей, громких имен, известных политических деятелей, которые читали им лекции. Это сейчас вокруг сплошные профессора, доктора, а раньше их были считанные единицы, и все они сосредоточились в основном в МГУ.

Запомнились ярчайшие лекции Николая Александровича Цаголова, Федора Яковлевича Полян-ского, Владимира Николаевича Ягодкина, а семинарские занятия у них вели работники отделов ЦК КПСС. Еще запомнилось уважение преподавателей к студентам. Они давали хорошие знания, делились своим неоценимым опытом, а главное – учили методике работы, методике поиска научной литературы.

А еще запомнилась, наверное, первая в истории СССР студенческая забастовка осенью 1955 года в связи с плохим питанием в столовой. Пикеты предупреждали, что столовой объявлен бойкот и ходить туда не следует. В то время в МГУ училось много иностранцев. Большинство к ним присоединилось. А студенты из Китая долго обсуждали, как быть. Решение приняли из двух пунктов. Пункт первый: бойкот, объявленный советскими студентами, осудить. Пункт второй: так как советские товарищи лучше знают, что делать, то в столовую не ходить.

Самолюбие Юрия Давыдова и здесь не позволило ему не быть в числе первых, он получал именную стипендию им. М.И. Калинина – целых 56 рублей (по тем временам деньги очень приличные). Они позволяли не обременять родителей дополнительными заботами. Здесь же, в МГУ, он вступил в КПСС, и не согласен сегодня с теми, кто утверждает, что туда загоняли силком. Во всяком случае, о себе подобного он сказать не может – коммунистом Давыдов стал добровольно. И еще один немаловажный факт: благодаря МГУ он стал человеком женатым.

Познакомился он с Лилей на четвертом курсе. Красивая, умная, она нравилась многим молодым людям, за ней ухаживали преподаватели, но выбрала она Юрия Давыдова. Через два года, едва получив дипломы, они тут же отправились в загс. Отметили, отпраздновали создание новой семьи и упаковали чемоданы – их ждал город Ставрополь-на-Волге (ныне Тольятти), индустриальный институт, где им пообещали к Новому году отдельную однокомнатную квартиру. И только отработав там четыре года, Давыдовы приехали в Пятигорск, где жили родители супруги. Было это в 1964 году. Вообще-то Юрий тогда поступил в аспирантуру МГУ, но сразу перевелся в Пятигорский государственный педагогический институт иностранных языков, имевший репутацию серьезного и престижного учебного заведения и высокий рейтинг по стране. В скором времени его избирают секретарем партбюро факультета французского языка, а потом и секретарем парткома института. В 1967 году защитил кандидатскую диссертацию в МГУ и приступил к работе над докторской.

Здесь уместно сделать маленькое отступление и порассуждать немного о карьере. Ради нее идут на жертвы, компромиссы, а иногда даже предательство. Сколько невидимых глазу катастроф, маленьких и больших трагедий разыгрывается, когда вдруг ускользает кажущаяся уже доступной цель или шатается вожделенное высокое кресло! Когда оказывается, что напрасны предательство, подковерные игры и долгое мучительное ожидание. А как, с точки зрения прожженного карьериста, выглядят отказы от предложений высоких должностей и открывающихся за ними перспектив?

В 1976 году Юрия Степановича вызвал к себе первый секретарь Ставропольского горкома партии Виктор Алексеевич Казначеев и предложил ему, 39-летнему доценту, кандидату наук, возглавить Ставропольский политехнический институт. Надо сказать, что никто рекомендовать его кандидатуру Виктору Алексеевичу не мог, да и секретарем парткома института в период работы Казнечеева первым секретарем Пятигорского горкома партии Юрий Степанович уже не был. Но Давыдов от предложения отказался, чем очень удивил и присутствовавших при этой беседе, и самого Казначеева. А дело было в том, что в общежитии Московского университета на Ленинских горах его ждала комнатка, готовая к сдаче в типографию книга, интересная тема исследований и докторская диссертация, над которой он работал несколько лет. Кто-то скажет: «Да при ректорской-то должности защититься можно было еще быстрее!» Но Юрий Степанович принял именно это решение, и его поддержала вся семья.

29 февраля 1980 года он защитил докторскую диссертацию, а в 1982-ом стал профессором. Тогда же возглавил кафедру общественных наук в Пятигорском филиале Ставропольского политехнического института, где работал до 1987 года. В этот промежуток времени он отказался еще от двух очень заманчивых предложений: стать заведующим вновь образованного экономического отдела крайкома партии и ректором Чечено-Ингушского госуниверситета. Последнее было сделано после встречи заместителя министра высшего и среднего специального образования СССР с профессорско-преподавательским составом Политехнического института, на которой Давыдов подверг резкой критике работу Министерства. Ректорство в Грозном практически гарантировало избрание в Верховнй Совет СССР, что по тем временам имело даже большее значение. Давыдов отказался... Уже в начале 90-х годов, когда в Чеченской республике произошел переворот, Юрий Степанович узнал, что ректор этого университета Виктор Канкалик был похищен и убит.

В 1987 году Давыдова вновь вызвали в крайком партии, предложили стать во главе Ставропольского пединститута. Отказываться уже было неудобно – переборчивая невеста да и только! Свою деятельность на новом месте он начал... с нарушения финансовой дисциплины. Выделенные 150 тысяч рублей (сегодняшние полтора миллиона) Давыдов направил не на консервацию нового здания пединститута, для чего и предназначались деньги, а на его строительство. Самоуправство ему не только простили, но и в следующем году дополнительно выделили деньги. Вместе с ректорством он был избран в краевой Совет народных депутатов, возглавил там комитет по науке, образованию и национальным отношениям, доказав необходимость выделения последнего раздела в отдельный комитет.

Весной 1990 года, согласно партийной дисциплине, Давыдов институт оставил и перешел в крайком партии, где был избран секретарем, что тоже неспецифично, ибо для этого поста в его биографии не хватало нескольких карьерных ступеней партийной лестницы. Правда, на этой работе он долго не задержался. И вот почему.

Осенью к нему прибыла делегация из Пятигорска с просьбой принять участие в выборах ректора ПГЛУ в связи с уходом по собственному желанию Алексея Ещенко. Юрий Степанович решил посоветоваться с первым секретарем крайкома партии Иваном Сергеевичем Болдыревым и очень удивился, когда не услышал категорического «нет» на свое сообщение об уходе с партийной работы. Только грустное: «Не знаю, кто из нас прав...» Наверное, Иван Сергеевич уже догадывался о дальнейших планах Михаила Горбачева в отношении компартии. Была еще одна веская причина для возвращения Давыдова в Пятигорск: там ждали его две стареющие женщины – мать жены и его собственная мать. Обеим было по 75 лет, и они категорически отказывались переезжать в Ставрополь.

Так или иначе, разрешение было дано, и Юрий Степанович принял участие в выборах. Он был единственной кандидатурой «со стороны», остальные были свои – вузовские. Но общий стаж его прежней работы в ПГЛУ превышал стаж соперников. Кроме того, он был уже профессором, доктором, а те – только кандидатами.

Критики в адрес Юрия Степановича поступило много, но результаты тайного голосования показали: первый тур выборов он выиграл со значительным преимуществом. Поэтому во второй тур прошла только его кандидатура, что вновь вызвало у части аудитории возмущение: мол, какая же это демократия?! Критиковали Давыдова нещадно, а тайным голосованием его вновь признали две трети присутствовавших. Так он был избран на должность ректора ПГЛУ, на которой пребывает вот уже третий срок, каждый раз выигрывая очередные выборы.



Совсем недавно Давыдов принял участие еще в одних выборах - в Российскую академию образования. На место действительного члена академии претендовали члены-корреспонденты РАО: ректор Поморского госуниверситета В. Н. Булатов; декан факультета социологии Алтайского университета С. И. Григорьев; ректор Санкт-Петербургского гуманитарного университета А. С. Запесоцкий; директор Института художественного образования РАО Л. В. Школяр. Все доктора наук, профессора. Всего в отделении культуры и образования состоят 28 академиков и 24 члена-корреспондента, среди них Патриарх всея Руси Алексий II, директор Государственного музея им. А. С. Пушкина И. А. Антонова, поэт А. А. Вознесенский, почетный гражданин Пятигорска С. В. Михалков и другие.

Всего действительных членов Российской академии в стране 130, в Южном федеральном округе их пятеро: двое в Краснодарском крае, двое в Ростовской области и от Ставрополья один – Ю. С. Давыдов.

Бывали ли в его биографии поражения? Конечно. Это случилось в начале 90-х годов, когда он участвовал в выборах в Совет национальностей Верховного Совета СССР. Альтернативной кандидатурой был директор Института овцеводства и козоводства, Герой Социалистического Труда, дважды депутат Василий Андреевич Мороз. Примерно одного возраста, оба с научными степенями. Никто из них тогда не победил, они набрали почти одинаковое количество голосов. И если вначале Юрий Степанович воспринимал этот случай как крупное поражение, то со временем, когда с политической арены исчезли и Верховный Совет и Советский Союз в целом, понял: судьба вновь, как в случае с назначением в Грозный, уберегла его от опасного шага.

Академик Давыдов не раз озадачивал своих соперников по выборам предложениями совместных открытых выступлений перед избирателями. Так было в случае с Василием Морозом, повторилось и при выборах в краевой Совет народных депутатов с Анатолием Плющенко, которому он даже предоставил для агитации зал ПГЛУ.

Первый год исполнения Давыдовым ректорских обязанностей институтский народ пребывал в волнении: проголосовавшие «за» ждали льгот и привилегий, проголосовавшие «против» - репрессий. Напрасно. Юрий Степанович оценивает людей исключительно по их работе. А тот давний протокол с критическими выступлениями преспокойно хранится у него в сейфе, причем он его ни разу не перечитал. Мало того, основному своему конкуренту, по итогам голосования оказавшемуся вторым, он предложил должность проректора по научной работе, немало его удивив.

В отличие от многих руководителей, Юрий Степанович не переносит «доверительных» сведений о коллегах, подобные попытки сотрудников резко пресекает, пусть они и продиктованы самыми лучшими побуждениями.

Он человек корректный и мягкий. Даже доведенный до крайности, бумагами не швыряется, кулаками по столу не стучит и дверью не хлопает, а, повысив на кого-то голос, потом долго переживает и приносит извинения. Его особое раздражение вызывает недобросовестность в работе. В таких случаях Давыдов предпочитает подождать, пока провинившийся сам осознает свою некомпетентность. Выгнать из кабинета, пригрозить увольнением – это не его стиль работы, не его методы руководства. Напротив, он старается довести до сознания каждого руководителя университета, что на своем месте тот – первое лицо. Делегирование полномочий не означает, что Давыдов снимает с себя ответственность за все происходящее в ПГЛУ. У него всегда в памяти слова с таблички, стоявшей на столе американского президента Гарри Трумэна: «Дальше ответственность сваливать не на кого».

Сколько себя помнит, Юрий Степанович и со своим сыном был весьма деликатен. На его шалости реагировал укоризненным молчанием, точно так же, как в свое время его собственный отец. И небезуспешно пытался воздействовать на его самолюбие, в результате чего за все десять лет учебы в школе Давыдову ни разу не пришлось произносить патетических речей о необходимости дисциплины или полезности знаний. Сейчас Александр Юрьевич возглавляет филиал ПГЛУ в Ставрополе, защитил кандидатскую диссертацию.

Что касается супруги Давыдова Лили Владимировны, то ее главный научный интерес направлен на историю экономической мысли. Но реализовать себя она смогла только после ухода из жизни матери. Ее внимание привлекли работы Александра Зиновьева – социолога, философа, члена множества международных академий. В 1940 году он был репрессирован. После освобождения из лагеря воевал на фронте. Затем закончил университет, написал огромное количество художественных и публицистических произведений. Зиновьев внес существенный вклад в критику коммунизма, когда-то был выдворен из страны, после перестройки вернулся, и сейчас нет более яростного защитника Сталина, чем он.

Лиля Владимировна написала книгу о его исследованиях «Мужество знать». Ничего не говоря жене, Юрий Степанович отвез рукопись Александру Александровичу, которому она явно понравилась – он собственноручно написал к ней биографию. Книгу издали. Сейчас Лиля Владимировна по личной просьбе Зиновьева работает над второй книгой о нем.

Юрий Степанович шутит, что жена его в своих книгах рассматривает глобальные проблемы мироздания, развития общества, цивилизации, а у него задачи попроще – российское образование. В последние годы вышли три его книги: «Университет. Начало XXI века», «Болонский процесс и российские реалии», «Власть культуры в университете». В его творческом багаже значатся еще 150 научных и научно-методических трудов.

Юрий Степанович кажется мягким, академичным человеком, но внутри у него есть необходимой твердости стержень. И если во многих обстоятельствах своей жизни он склонен, подобно фаталисту, находить особый тайный смыл и значение, тем не менее собственное «я» всегда играло в его поступках первостепенную роль.

Завершить этот очерк о ректоре хочется случаем из его студенческой жизни. Было это во время хлебоуборочной кампании в Казахстане, где студенты обслуживали сенокосилки. Колосья и трава все время забивались между зубьями агрегата, и парни, стоя на лафете, очищали их. Тракторист, вчерашний выпускник профтехучилища, раньше времени тронул машину. Какие-то доли секунды – и, возможно, на дальнейшей судьбе Давыдова можно было бы поставить крест. Он сумел увернуться от смертоносных зубьев, но кусок из ноги был вырван. По стечению обстоятельств в этот момент на поле появилась комиссия, проверявшая соблюдение техники безопасности. Заинтересовалась кровоточащей раной, перевязанной носовым платком. Пожалел тогда Давыдов мальчишку-тракториста, сказал, что поскользнулся сам. И чтобы не выдать серьезности раны, отказался от предложенной комиссией машины. Сцепив зубы, шел потом до медпункта около километра пешком по стерне. Увидев ногу, врачи ахнули и на месяц уложили Юрия на больничную койку, а потом предложили костыли.

Конечно, можно давыдовскую стойкость объяснять стрессовой ситуацией. Но, скорее всего, это было еще одним проявлением его настоящего характера.

Нельзя не согласиться с поэтом: «Лицом к лицу лица не увидать, большое видится на расстоянии…» Живя по соседству с человеком, заслуги которого признаны на очень высоком уровне, о чем говорит и орден Дружбы, полученный им недавно, мы зачастую недооцениваем возможность лишний раз пообщаться с ним, чтобы понять масштаб его личности.

При всей своей занятости Юрий Степанович нашел время для большой беседы о жизни, о поворотах судьбы, о цене успеха только потому, что в наше время неравных возможностей у молодых людей есть серьезный повод для пессимизма.

Цепь случайных закономерностей в его судьбе на фоне постоянной большой работы, в первую очередь над собой, позволяет утверждать, что далеко не все решает финансовая поддержка и «телефонное право». Больше того, успех ценен и по-настоящему признан только тогда, когда человек пришел к нему сам, собственными усилиями, силой своего ума, таланта и трудолюбия. И это еще раз доказывает жизнь Юрия Степановича Давыдова. Человека, ученого, академика.

З. Выхристюк
Е. Куджева