Гершкович Борис Яковлевич


Однажды, когда Бориса Яковлевича Гершковича спросили о самом трудном для него времени, он ответил просто: «Я — сын своей страны. Тяжело было ей — трудно было и мне».

Его детство закончилось летом 41-го, когда война ворвалась в жизнь каждой семьи, похоронив мечты, планы, надежды, разрушив все, что было дорого и любимо. Родной город Бориса Одесса провожал своих сыновей на фронт, люди, замирая, слушали: «От Советского информбюро…», а он с мальчишками по-прежнему бегал к морю, играл, дурачился, будто предчувствовал, что скоро начнется другая жизнь. Яростная бомбежка города началась с июля. Его мама Клара Абрамовна, работавшая в штабе противовоздушной обороны, рассказывала, что каждый вечер до 120 вражеских бомбардировщиков несли свой смертельный груз, чтобы сбросить его на город. И каждый вечер Борис вместе с товарищами дежурил на крыше дома, гасил зажигательные бомбы, калечившие знакомые улицы и дворы, фугасы, убивавшие людей, и очень беспокоился за маму. Он рано потерял отца и, несмотря на возраст, как-то сразу ощутил себя ответственным за нее. Она была его другом, советчиком, самым дорогим и любимым человеком.

Одесса держалась до последнего. Жители и защитники города проявляли чудеса храбрости, стойкости и силы духа. Но у войны свои законы, и 30 августа последний эшелон с эвакуированными уносил Бориса с мамой туда, где не было выстрелов и бомбежек.


Кировская область, Оренбургская... Им была трудно, впрочем, как и всем. Главное, выстоять и победить — этим жила вся страна, и каждый старался внести свою лепту в грядущую победу. Это желание было настолько велико, что Борис бросил школу и начал свой трудовой стаж в 12 с половиной лет. Брался за любую работу. Был разнорабочим в леспромхозе, сторожем в поликлинике, изготавливал деревянные шпильки для солдатских сапог. Но как бы ни уставал за день, каждый вечер встречал маму со смены. Она работала на шахте в семи километрах от поселка, где они жили. Каждый раз ей приходилось проходить по висячему неустойчивому мосту, переброшенному через речку Чаган, и Борис замирал от страха за маму. За скудным ужином они обсуждали прожитый день, сводки с фронта, мечтали о том, как будут жить после победы, писали письма-запросы, разыскивая родственников, которых разбросала по всей стране война.


Популярный внук известного деда


В 44-м отозвалась сестра отца, она оказалась с семьей в Пятигорске, и Борис с мамой переехали сюда. К этому времени он успел окончить семилетку. Учителя отмечали его способности к учебе, живой ум, невероятное трудолюбие и прочили большое будущее. А он не столько думал о науках, сколько о том, чтобы поскорее получить специальность, стать самостоятельным и помогать маме, которая все чаще болела. Но война не отпускала, и Борис поступил в Ростовскую артиллерийскую спецшколу. Только учеба длилась недолго. Видно, в верхах решили, что пора мальчишек обучать мирным профессиям, и он вернулся в Пятигорск, чтобы по решению семейного совета получить среднее образование. Сдав экстерном экзамены за два класса, за год окончил школу рабочей молодежи и сразу же поступил в Пятигорский педагогический институт на исторический факультет. Учебу совмещал с работой в качестве заведующего отделом фондов Пятигорского музея краеведения, параллельно читал лекции по линии общества «Знание». В 21 год получил высшее образование и ему тут же предложили возглавить музей. Борис Гершкович мог бы стать известным историком, но его влекла другая наука — экономика. Для него она — наука всех наук, ибо является фундаментом общества, на основе которого оно существует и развивается. В институте знали об этом и потому предложили ему должность заведующего методическим кабинетом кафедры политэкономии и преподавателя этой кафедры. С того дня его уже звали Борисом Яковлевичем. У него был жесткий распорядок дня: работа на кафедре, лекции, подготовка к сдаче кандидатского минимума, участие в общественной работе. При этом он успевал общаться с друзьями, прочесть нашумевший роман, не прочь был посидеть в веселой компании, тем более что с чувством юмора у него было всегда в порядке, сходить со знакомой девушкой в кино. А свою любовь и будущую жену он встретил на проспекте Кирова, где молодежь вечерами любила прогуливаться после работы и учебы. Борис Яковлевич давно заприметил девушку с пышной прической, карими лукавыми глазами и легкой открытой улыбкой, но подойти к ней не решался. Помог случай. Он встретил незнакомку со своим другом, тот их познакомил и тут же предложил: «А давайте я вас сфотографирую». С тех пор хранится в их семейном альбоме этот знаменательный снимок, по поводу которого Борис Яковлевич и Эсфирь Иосифовна спорят до сих пор: то ли в 48-м году они познакомились, то ли год спустя. Но то, что после этого не виделись больше двух лет, признают оба. Да только судьбу не обманешь. После второй встречи они уже не расставались, и спустя полгода Борис Яковлевич назначил свидание своей любимой у загса. Как только их зарегистрировали, тут же умчался на очередную лекцию. «Да, — вздыхает Эсфирь Иосифовна, — не сообразила я по молодости, что так будет всегда: работа, наука, а потом уже я, а то б еще подумала, выходить за него замуж или нет», — и лукаво смотрит на Бориса Яковлевича. А тот слегка улыбается: дескать, куда бы ты от меня делась. Они два года назад отметили золотую свадьбу и до сих пор сохранили удивительно нежное, теплое отношение друг к другу, основанное на долгой любви, глубоком уважении, общих интересах, пережитых вместе радостях и невзгодах. Они никогда надолго не расставались, разве что в 1956 году, когда Борис Яковлевич уехал в Москву учиться в аспирантуре, которую окончил за год. В 28 лет он защитил кандидатскую диссертацию, а спустя три года стал доцентом кафедры политической экономии в родном институте. В 35 лет Бориса Гершковича назначили проректором по научной работе. В этой должности особенно ярко проявился его организаторский талант, умение определить наиболее важные проблемы научно-педагогической деятельности вуза и найти оптимальные пути их решения. Несмотря на молодость, он пользовался большим авторитетом среди студентов и профессорско-преподавательского состава, его репутация была безупречна, а трудолюбие и целеустремленность вызывали безграничное уважение. Наверное, каждый хочет пройти свой жизненный путь достойно, но не каждому это удается. У Бориса Яковлевича получилось. Он всегда следует принципам, которые сам себе установил: каждый день делать свое дело без всяких скидок на обстоятельства и по высшей мере качества, не требовать от себя меньше, чем с других, не ценить вещи дороже людей, воспринимать их такими, какие они есть, со всеми достоинствами и недостатками, довольствоваться лишь необходимыми благами и упорно идти к поставленной цели. За эти качества и избрали Бориса Яковлевича Гершковича секретарем партийной организации института, около 20-ти лет его избирали депутатом городского Совета, много лет подряд он возглавлял технико-экономический совет города и три года работал в краевом Совете народных депутатов. Работа на новом поприще была интересной, сложной и многообразной, но наука не отпускала, звала настойчиво и неуклонно. И Борис Яковлевич сдался. В 1967 году он возглавил кафедру политической экономии и с тех пор является ее бессменным руководителем (в настоящее время — кафедра экономической теории). В 1971 году он защитил докторскую диссертацию, а спустя год ему было присвоено ученое звание профессора. С тех пор много сил и энергии Борис Яковлевич отдает подготовке научно-педагогических кадров. Под его руководством защищено свыше 70 кандидатских и докторских диссертаций, сегодня их авторы возглавляют вузы, кафедры, преподают в высших учебных заведениях Ставрополья, Карачаево-Черкесии, Ростова, Кубы, Вьетнама, Марокко, Ливана, Судана. Он стал основателем и лидером экономической школы, разрабатывающей с середины 60-х годов актуальнейшую научную проблему «Экономические интересы и стимулирование». Около 25 учебников и монографий, свыше 250 научно-методических статей — свидетельство научной деятельности профессора Гершковича. А еще участие в подготовке словарей по политической экономии, научные публикации, изданные на чешском, французском, армянском, киргизском, башкирском языках. Общий тираж книг и статей, изданных профессором, превышает 2 миллиона экземпляров. При этом Борис Яковлевич оставался преподавателем. Студенты любят его лекции, на которых профессор заставляет их думать, размышлять, подталкивает к определенным выводам.


Распад огромной страны Борис Гершкович пережил, как и большинство россиян, тяжело. И до сих пор сожалеет, что это случилось. Как он сам говорит, «по моему разумению, этого не должно было произойти. Уж очень тесными были экономические связи, не говоря уже о людях. Статистика свидетельствует о том, что ни одна из стран СНГ от этого не выиграла». Как ученый, как гражданин, Борис Яковлевич много размышляет над теми процессами, которые происходят в государстве.

Он считает, что в начале 90-х годов произошел крупный перелом, переход от одной формации к другой, от одного способа производства — к другому. Эта было болезненно, но, к счастью, бескровно. Поэтому все, что мы сегодня имеем негативного, для него объяснимо и понятно. Однако есть вещи, которые, по его мнению, мы должны преодолевать и делать лучше, чем сейчас. «Я не могу смириться с отношением к фундаментальной науке, от которой требуют самоокупаемости. Такого нет, не было и быть не может, так как фундаментальная наука работает на будущее, на перспективу. Вызывает тревогу и то, как наше министерство пытается реформировать вузы. Деление их на ведущие и второсортные с соответствующим финансированием станет губительным как для учебных заведений, так и для высшего образования в целом. Если мы сегодня говорим о том, что современная экономика — это экономика знаний, то почему так обходимся со знаниями?» У профессора Гершковича свой взгляд и на Единый государственный экзамен (ЕГЭ), в котором главный упор делается на тестирование. Он считает, что «сами по себе тесты далеко несовершенны и не должны быть единственным критерием оценки успеваемости. В противном случае учитель будет готовить ученика, способного ответить на тесты, а не к знанию предмета. И, наконец, само тестирование тоже требует огромного методического опыта, которого у нас нет».


О проблемах в разных сферах нашей жизни Борис Яковлевич Гершкович размышляет много, но вывод делает неожиданный и доказательный: «В принципе, я оптимист, так как считаю, что период спада мы прошли. А он был у нас беспримерный. Даже депрессия 1929 — 1933 годов, которую в Америке назвали Великой, была много меньшей, чем у нас в стране. В годы первой мировой, гражданской войны экономический спад в России составил 25 процентов, в Великую Отечественную войну — 21 процент, а во время рыночной трансформации советской экономической системы — 50(!) процентов. Сейчас у нас наступила определенная стабилизация с тенденцией к экономическому росту. Я бы даже сказал, что таковой уже существует. Но у нас спад был настолько глубоким, что для его преодоления необходимы ускоренные темпы экономического роста. Наш президент требует их удвоения. Это очень тяжелая задача, но она неизбежна и ее надо решать».


С первой встречи и на всю жизнь


Все пространство домашнего кабинета Бориса Яковлевича занимают стеллажи с книгами: научная литература, авторефераты аспирантов с благодарственными надписями, словари, монографии, публикации самого профессора и снимки дорогих ему людей: мамы, старшего брата, Рачика Григорьевича Саренца, Сурена Мартиросовича Арутюнянца, Александры Георгиевны Казанчан... Все они были его друзьями, соратниками и советчиками, примером для подражания. «Это мой домашний пантеон», — с грустью произносит профессор и невольно переводит взгляд на большую фотографию, где в полном составе запечатлена сборная команда КВН Пятигорска. Ее бессменный капитан Семен Слепаков — внук Бориса Яковлевича. И, между прочим, — кандидат экономических наук. Кто-то не преминет заметить: «Конечно, с такими возможностями». Но правильнее будет сказать — с такими генами... Мама Марина Борисовна — профессор, заместитель декана факультета французского языка ПГЛУ, папа Сергей Семенович — завкафедрой Пятигорского филиала Северо-Кавказского технического университета, профессор, доктор экономических наук, бабушка — старший преподаватель валеологии в университете.


Общий взгляд на реальность


Конечно, все они уделяли внимание и время единственному сыну и внуку, но «Он все-таки больше сформировался сам, характер у парня крепкий, его не сломаешь», — говорит Борис Яковлевич. В школе Семен большим прилежанием не отличался, хотя троек не было, благо, что учеба давалась ему легко, а вот факультет французского языка ПГЛУ окончил с «красным» дипломом, он уже хорошо понимал, что без образовательной базы стать самодостаточным и востребованным в наше время невозможно. Так что аспирантура и кандидатская диссертация вполне укладываются в логику Семена Слепакова. А то, что он талантлив, так это знают все, кто смотрит КВН. И даже сотрудники посольства Франции в России. За время учебы в вузе Семен трижды побывал в Париже, благодаря тому, что вместе с друзьями был победителем конкурсов, объявленных посольством.


С самыми дорогими и любимыми женщинами


Два года назад Борис Яковлевич Гершкович, ветеран труда и Великой Отечественной войны, отметил свое 75-летие. Позади долгие годы плодотворной научной деятельности, активной общественной работы, отмеченные орденами Дружбы, «Знак Почета», «За заслуги перед Отечеством» 4-й степени, званием «Заслуженный деятель науки РФ», многочисленными грамотами Министерства образования и науки России, губернатора Ставропольского края, администрации КМВ. Впереди — продолжение начатого пути. Говорят, что в жизни существуют три радости: дружба, любовь и работа. Судьба сполна одарила ими Бориса Гершковича за трудолюбие, талант, доброту души, за каждый день, прожитый честно и достойно.


Б. Я. Гершкович — почетный профессор
Северо-Кавказского государственного
технического университета


Лариса Яковенко