Боровик Генрих Аверьянович

Вспоминая о своей встрече с Эрнестом Хемингуэем, произошедшей больше 40 лет назад, Генрих Боровик обмолвился, что смотрел тогда на него с почтительным обожанием.

– Как мы на вас… – вставил свою реплику один из участников разговора.

– Да ну, перестаньте!.. – отмахнулся Генрих Аверьянович и продолжил рассказ…

Не кривя душой, скажу, что в 70-80-е годы из всех наших телевизионных программ о международной жизни я с наибольшим удовольствием смотрел те, автором которых был Генрих Боровик. Именно он распахивал передо мной окно в неведомый для нас мир. Точность авторского языка, особая, доверительная манера рассказа о важнейших событиях за рубежом отличали ведущего. Его оценки никогда не носили назидательного характера и давали возможность зрителю самому делать выводы – явление достаточно редкое для журналистики того времени. При этом была ясна и понятна позиция автора, всегда обоснованная и донесенная без нарочитой агрессии и заданности.

Позже в моей небольшой библиотеке оказалась книга «Пролог» об Америке 68-го года, «одного года неспокойного солнца», как значилось в названии первой ее части. В ней я нашел знакомые по журналу «Ровесник» материалы о студенческих антивоенных демонстрациях. Уже позже удалось купить двухтомник его очерков, вышедших в 1988 году.

Книги Генриха Боровика появились у меня не случайно, а именно потому, что тематика включенных в них очерков была для меня крайне интересна. А за простым и, казалось, неторопливым, неспешным повествованием ясно виделось неравнодушие и даже страстность автора.

О творчестве Боровика-драматурга смог судить в начале 70-х в Грозном. Там с большим успехом шла его пьеса «Три минуты Мартина Гроу». И сам сюжет пьесы, связанный с еще свежим в памяти самым знаменитым политическим убийством прошлого века – покушением на жизнь президента США Дж. Кеннеди, и проблема неравнодушия, мужества, профессионального долга очень волновала меня, 15-летнего грозненского мальчишку: тогда еще и американцам, и нам казалось, что смелые расследования окружного прокурора Джона Харрисона раскроют-таки тайну заговора против самого молодого президента Америки. А талантливая игра актеров и хорошая, добротная режиссура – Грозненский русский драматический театр имени М. Ю. Лермонтова был тогда на подъеме – только усилили впечатления от пьесы.

С 1973 года дата 11 сентября на многие годы стала для меня зловещей. Со временем эти ассоциации несколько притупились, а с 2001 года, после чудовищных терактов в Нью-Йорке, эта дата снова приобрела оттенок тревоги и трагизма. Мистическое совпадение…

Переворот в Чили 11 сентября 1973 года в Советском Союзе воспринимался как трагедия. Гибель Сальвадора Альенде, интеллигента-врача, ставшего президентом этой латиноамериканской страны, я переживал едва ли не так же, как известная героиня Инны Чуриковой из фильма «Прошу слова». Пьесу Генриха Боровика «Интервью в Буэнос-Айресе» я смотрел по ТВ, и даже сейчас помню наворачивавшиеся на глаза слезы и бегущие по спине мурашки во время завершающей сцены того спектакля под знаменитую песню: «El pueblo unido/ Hamas sera vencido» – «Когда народ един, то он непобедим!»

Непоказная, непафосная убежденность в том, о чем говоришь читателю или зрителю, искренность репортажей, очерков, пьес Генриха Боровика подкупала.

Публицистика – жанр специфический. Ценный своей сиюминутной реакцией на событие, публицистический материал, казалось бы, обречен на недолгую жизнь. Но так уж выходит, что публицистика Генриха Боровика не стареет в своей основе. Это вывод, вынесенный после того, как перечел некоторые вещи из упомянутого уже двухтомника его избранных произведений. Потому что и сейчас волнует проблема борьбы с фашизмом, который пытается пустить корни и на нашей, российской земле. Потому что и сегодня политика Америки за рубежом зачастую повторяет приемы, которыми пользовались ее руководители в 70-е годы прошлого века.

Недавно в мои руки попал номер «Огонька» за 30 сентября 1956 года. Листал, с интересом узнавая о том, что писали тогда, когда мне было два месяца от роду. Среди материалов оказались заметки специальных корреспондентов Г. Боровика и фотокора Дм. Бальтерманца из китайской деревни Пайпэньяо. Убедился, что и тогда стиль Генриха Боровика отличался искренним, ненаигранным интересом к описываемым персонажам, – тем, что так ценится в хорошей журналистике. А добрые чувства симпатии к своим героям устареть не могут.

Совсем недавно узнал, что мой жизненный маршрут в какой-то маленькой части повторил маршрут Генриха Боровика: в 1939 году вместе с родителями и театром, где они служили, из столицы Чечено-Ингушской АССР переехал в Пятигорск и он. Для меня этот переезд произошел после окончания вуза в 1978 году. И в моей анкете только в 80-е появился близкий родственник, переживший шесть лет ссылки на Воркуте в наказание за четыре года скитаний по Европе во время войны, поскольку его угнали в Германию в 41-м. До этого мне об этой строке его биографии никто из близких не рассказывал – понятно, почему.

В 1998 году, обрабатывая для газеты «Пятигорская правда» стенограмму интервью в прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы», узнал, что Генрих Аверьянович готовит цикл передач для канала «Культура» о своих встречах со знаменитыми людьми. Пожалел, что не смогу их увидеть – тогда этот телеканал на Ставропольский край еще не транслировался.

А в 2000 году узнал о горе, свалившемся на его плечи. Понимаю, что говорить какие-то слова сочувствия в этой ситуации бессмысленно. Просто хочется по-мужски вместе помолчать…

Так, из отдельных впечатлений, складывался для меня некий образ легенды нашей журналистики Генриха Боровика. Новые черты к ему добавит интервью, которое он дал журналу «Мужской характер» и которое мне довелось готовить к печати. Тешу себя надеждой, что и этот материал поможет читателям ближе узнать этого в высшей мере интеллигентного и достойного человека. Человека, которого уважаю.

В этом году у Генриха Аверьяновича юбилей – ему, почетному гражданину Пятигорска, исполнится 75.

Пусть продлятся его годы в труде и творчестве.

Геннадий ВЫХРИСТЮК