Архипова Ирина Константиновна



Ирина Константиновна Архипова – русская певица (меццо-сопрано), редкое явление на мировой оперной сцене. Народная артистка СССР, Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской премии, Государственной премии России за просветительство, награждена многими отечественными и зарубежными наградами.

Ирина Архипова является профессором Московской государственной консерватории имени П. И. Чайковского, действительным членом и вице-президентом Международной академии творчества и русской секции Международной академии наук, президентом Международного союза музыкальных деятелей и Фонда Ирины Архиповой. И еще Ирина Архипова будет с нами многие тысячи лет – ее имя носит малая планета № 4424.

Пятьдесят лет назад началась одна из самых уникальных, самых триумфальных творческих биографий – на небосклон певческого искусства взошла звезда «царицы оперной сцены» Ирины Константиновны Архиповой. Ее имя встало в ряд величайших имен оперных исполнителей второй половины XX века.

Во всем мире пение Архиповой называют образцом русского бельканто. По уровню отточенности вокального мастерства с ней на протяжении второй половины ХХ века могли сравниться единицы. В России же Архиповой в этом отношении до сих пор никто не составил конкуренции. Годы исполнительской карьеры Архиповой вошли в золотой фонд культуры страны. В этот период уложились выступления на лучших сценах России и мира, исполнение всех ведущих меццо-сопрановых партий. Но, наслаждаясь ее бесконечно глубоким, роскошным голосом, мало кто задумывается над тем, какие пути привели его обладательницу на театральные подмостки. Ведь между ее рождением и дебютом оперной певицы – тридцать лет становления, испытаний, раздумий, волнений…

Девчушка, которой суждено было удивить мир своим талантом, появилась на свет в старом родильном доме на Арбате, неподалеку от здания, где в коммунальной квартире жили ее родители – Константин Иванович и Евдокия Ефимовна Ветошкины. С самого раннего детства Москва западала в ее душу будничными, теперь уже непривычными современному москвичу картинками – улицы, вымощенные булыжником, тумбы для привязывания лошадей, шарманщики с попугаями, вытаскивающими из коробочки предсказание «на счастье».

Ее отца в Москву привели трудовые традиции семьи Ветошкиных, стремление к знаниям. Константин Иванович стал крупным специалистом в области строительства. Он был очень музыкальным человеком, любил ходить на концерты, в театр, на оперные спектакли. Отец был лишен певческого голоса, но обладал прекрасным слухом. Он часто доставал с антресолей балалайку, мандолину или гитару, бережно сдувал с инструмента пылинки, и по комнатам растекались проникновенные мелодии.

Детство Ирины было наполнено пением матери, которая обладала красивым голосом очень задушевного, мягкого тембра. Он очаровывал девочку, завораживал, заставлял вслушиваться и учил понимать стихию музыки.

В соседней комнате коммунальной квартиры жила семья врача, тоже очень любившего музыку. Ирина Константиновна вспоминает, какое впечатление на нее производили его рояль и фонола. Это был неподдающийся описанию восторг, когда нажимались педали, крутились валы и звучала музыка, а к клавишам никто не прикасался, и казалось, что инструмент играет сам. Надо ли говорить, что уроки пения в школе для Ирины были самыми любимыми.

На таких уроках ученики не просто пели, они получали азы музыкального образования – учили ноты, освоив нотную грамоту, даже писали диктанты.

Родители старались открыть дочери мир искусства во всей его красоте. Ирина полюбила театр, с удовольствием брала в руки карандаш и принималась рисовать. Безусловное же предпочтение отдавалось музыке. Нередко мать и дочь вместе пели. Особенно им нравился дуэт Лизы и Полины из «Пиковой дамы» П. И. Чайковского.

Ирина талантлива – такая мысль все чаще утверждала Константина Ивановича во мнении, что необходимо отдать дочь учиться музыке. Впрочем, он в тот момент не думал о ее музыкальной карьере. Ее отвели в Центральную музыкальную школу при Московской консерватории. Состоялось прослушивание, девочку приняли, а родители вскоре купили рояль. Увы, учиться в этот год ей не пришлось.

Она иногда вспоминает ту бесконечно длинную безмолвную очередь в Колонный зал Дома Союзов, которая медленно двигалась для прощания со злодейски убитым С. Кировым. Было холодно, тоскливо, и даже она, ребенок, понимала всю трагичность момента. Ирина сильно простудилась, началась целая череда болезней. Позже, чтобы наверстать упущенное, она поступила в школу им. Гнесиных. Стеснительной девочке больше всего нравилось петь в хоре.

– Мы исполняли задание, но кто-то из нашей группы при этом фальшивил, – вспоминает Ирина Константиновна. – Чтобы проверить, кто же это делает, учитель Павел Геннадьевич Козлов попросил каждого ученика спеть отдельно. Дошла очередь и до меня. От смущения и страха, что надо петь одной, я буквально съежилась. Хотя я спела интонационно чисто, но так волновалась, что голос звучал не по-детски, а почти по-взрослому. Педагог стал внимательно и заинтересованно прислушиваться. Мальчишки, тоже услышавшие в моем голосе что-то необычное, засмеялись: «Наконец-то нашли фальшивившего». Но Павел Геннадьевич резко прервал их веселье: «Напрасно смеетесь! Ведь у нее голос! Может быть, она будет знаменитой певицей».

Любопытно, что в тот момент даже сама Ирина не поверила этому.

Да и в семье не было сомнений: будущее дочери – архитектура. Девушка восторгалась работами знаменитых женщин-скульпторов и архитекторов, сама мечтала увидеть плоды своего труда не на бумаге, а в камне. Ирина даже старалась выглядеть строго, как ей казалось, соответственно выбранному образу зодчего. Когда к ее отцу приходили сослуживцы, коллеги-строители, то часто подмечали: «Какая серьезная у вас дочка! Она, наверное, будущий архитектор». И ей очень льстило такое мнение взрослых – оно совпадало с планами на будущее… Как много ждала она от него, представляя, как преобразятся улицы городов, где в великолепных зданиях воплотится ее фантазия.

Между тем шел сорок первый год, Ирина окончила девятый класс. А потом война. И все смешалось, опрокинулось, наполнилось болью, смертью.

Какое острое ощущение ужаса настигает, когда понимаешь, что все, чем живешь и дорожишь, может рассыпаться в один миг. В память девушки впечаталось выступление Молотова, его наполненный тревогой голос. Страшно. Казавшееся вполне реальным оптимистичное будущее вдруг превратилось в несбыточную мечту. Что будет дальше?

Через несколько дней начались налеты, воздушные тревоги. Темными шторами были затянуты окна, на стеклах – бумажные кресты белыми росчерками. Все чаще слышались взрывы бомбежек, все сильнее сжималось сердце от страха. После этого Ирину по ночам долго мучил один и тот же страшный сон: как будто на Москву снова налет, чудовищный, надвигающийся целой армадой самолетов, но необычных, а высотой в два-три этажа. Они закрывают небо, не остается ни единого просвета – все в черных ревущих железных монстрах, несущих смертоносную начинку...


Фронт был все ближе к Москве. Занятия в школах постоянно прерывали воздушныей тревоги. А вскоре началась эвакуация. Осенью семья отправилась в Ташкент. Там Ирина окончила школу и поступила в архитектурный институт (МАРХИ), который тоже был эвакуирован в этот город. Шла война, и становилось ясно, когда настанет час Победы, в первую очередь будут нужны строители, архитекторы, чтобы восстанавливать разрушенное.

В Ташкенте Ирина Архипова решила вернуться к занятиям музыкой. И там же, в архитектурном институте, состоялось ее первое публичное выступление. Это был один из институтских вечеров. Подругам удалось уговорить застенчивую девушку спеть. То ли слишком сильным было волнение, то ли сказался перерыв в занятиях музыкой, но голос Архиповой дрогнул. И (о, ужас!) выступление закончилось неудачей. В тот момент Ирина полностью разуверилась в собственных силах. Лишь в 1944 году, когда институт вернулся из эвакуации в Москву, она решилась выступить еще раз. Со временем эти концерты стали неотъемлемой частью ее студенческой жизни. Поэтому, отвечая на вопрос, как она стала певицей, Ирина Константиновна часто говорит: «Окончила архитектурный институт». В стенах ее альма-матер музыка пользовалась большим уважением. И педагоги и студенты были заядлыми театралами, с большим удовольствием ходили в Большой театр.

Вести вокальный кружок у своих студентов «отец архитектуры», знаменитый академик Иван Владиславович Жолтовский, ставший настоящим кумиром у будущих архитекторов, пригласил Надежду Матвеевну Малышеву. Он и сам был страстным любителем музыки, бывал в Италии, хорошо знал итальянское искусство, а Надежда Матвеевна была близкой подругой его жены, училась вместе с нею в консерватории. В вокальный кружок и пришла Ирина Архипова. С этого момента началась новая полоса в ее жизни, которая привела студентку архитектурного в оперный театр и на концертную сцену.

Уже через несколько месяцев после начала занятий с Надеждой Матвеевной состоялись в институте первые вокальные вечера. Разливались в зале свежие молодые голоса, исполняющие то романсы на стихи Пушкина, то старинные русские романсы, а позже стали звучать арии и целые сцены из опер. Жолтовский постоянно интересовался успехами вокалистов, выделяя среди всех Ирину. Малышева была ею довольна, правда, скупа на похвалы. Поэтому особо ценны были для Ирины Константиновны слова ее учительницы: «С Ирой можно говорить на одном языке – языке Шаляпина и Станиславского!» Гораздо позже Ирина Архипова узнала, что Надежда Матвеевна собирала рецензии на выступления своей ученицы. И все-таки, отдавая все свободное время пению, Ирина продолжала готовиться к работе архитектора.

Удивительно, но Ирину Архипову, никогда не бывавшую в Ставрополе, тем не менее связывает с нашим краем один интересный факт ее студенческой биографии. Она увлеченно работала над дипломным проектом. Замысел был необычен – проектирование памятника-музея в честь погибших в Великой Отечественной войне. Прошло всего три года после окончания войны, и память о павших была очень свежа, а сооружение памятников в их честь было более чем актуально. Почему для решения этой дипломной работы ею был выбран Ставрополь, сама Ирина Константиновна не знает, как и объяснить. Но выбрала она те представленные студентам материалы, на которых значилось «город Ставрополь». Привлекло историческое содержание названия. Ставрополь – город креста, а крест устанавливался в давние времена на месте, возвышенном, видимом практически изо всех точек города. Необычным было предложенное Архиповой решение – возвести в парке, в самом центре Ставрополя, монумент в виде своеобразного пантеона. По тем временам это было смело: сразу после войны памятников-пантеонов еще никто не строил.

– Он должен был стоять на Комсомольской горке, – так рассказывает о своем архитектурном детище Ирина Архипова, – это самое высокое место в парке, которое я хотела увенчать какой-то вертикалью. И этой зрительной доминантой должен был стать памятник-музей, возведенный в виде ротонды с колоннами. Внутри ротонды я наметила разместить музей Славы со скульптурными изображениями героев, с выбитыми на стенах фамилиями павших. К этой ротонде должны были сходиться аллеи парка, детальную планировку которого я тоже сделала. Сейчас, по прошествии многих лет, понимаю, что тогда совсем еще молодой архитектор, я интуитивно ощутила и попыталась в меру своих сил выразить то, что позже стало характерным для нашей монументальной архитектуры.

Ирина Константиновна долгое время сожалела, что тот самый дипломный проект наверняка исчез где-нибудь в архивах института или вовсе пропал. Тем удивительнее было ей получить известие, что на выставке работ архитекторов, которым привелось жить, учиться и созидать в эпоху тоталитаризма, экспонировалась и ее работа…

И вот в 1948 году выпускница Ирина Архипова, защитившая на «отлично» диплом, получила назначение на работу в архитектурно-проектную мастерскую «Военпроекта». В это время в мастерской Дворца Советов группа вела проектирование комплекса Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова на Воробьевых горах. Проектирование служебных построек было передано «Военпроекту», из которых гараж, типография и химическая лаборатория были поручены Ирине Архиповой. И не только эта работа была ею успешно выполнена, она еще и автор проекта здания Московского финансового института.

И все-таки природный дар – удивительный по глубине и красоте голос – не мог быть невостребованным. Пение оставалось страстным увлечением Архиповой. Она по-прежнему участвовала в концертах. Но как хотелось большего! Узнав, что в Московской консерватории открылось вечернее отделение, Ирина, продолжавшая работать архитектором, поступила на первый курс, в класс народного артиста РСФСР Леонида Филипповича Савранского. Его доброта, участие, многолетний опыт, знание и желание, чтобы все увидели в ученице то, что поначалу видел только он, сделали свое дело. И Архипова стала не просто певицей, ее домом стал Большой театр.


Но это было потом. А пока день Ирины начинался рано утром, когда она бежала в консерваторию к Леониду Филипповичу на урок вокала. После часа занятий она мчалась на работу в мастерскую, закончив рабочий день, снова шла в консерваторию на сольфеджио, историю музыки и другие занятия. И так изо дня в день. А меньше чем через три года студентка Московской консерватории и архитектор «Военпроекта» Минобороны Ирина Архипова дебютировала на московском радио для Италии.

К 5-му курсу стало очевидно, что нужно окончательно определяться с профессией. Совмещение давалось тяжело: к занятиям в консерватории прибавились спектакли в оперной студии, работа над камерным репертуаром, участие в концертах. Решение Ирины Архиповой было таким: взять годичный отпуск за свой счет, перейти на дневное отделение, окончить консерваторию, а там посмотреть, что получится. Она тогда еще не знала, что навсегда прощается с работой зодчего и окончательно вступает на путь певицы, которой суждено стать уникальным явлением в истории оперной сцены.

Ирина быстро сдала все экзамены, чтобы догнать сокурсников дневного отделения, и с головой окунулась в искусство пения. Талант плюс потрясающая работоспособность – вот та формула, которая позволила добиться максимума возможного. Она бралась за все, что давали, – от самых маленьких эпизодических ролей до больших партий оперных героинь. И ей удавались все. Затем началась работа над сложнейшей дипломной программой, подобной которой еще не помнили маститые педагоги.

Ирина Архипова репетировала в Большом зале консерватории с Гарри Гродбергом, игравшим на знаменитом органе. Она пела в сопровождении органистов М. Ройзмана, И. Браудо, П. Сиполниекса, О. Цинтыня, О. Янченко. Выступала в органных залах филармоний Минска, Москвы, Ленинграда, Киева, Кишинева, Свердловска, записала пластинку органной музыки в знаменитых соборах Риги, Вильнюса, в костеле Киева и т. д. Дипломный концерт получил наивысший балл, а затем состоялся выпускной спектакль. Архипова самозабвенно пела Любаву в «Царской невесте» Римского-Корсакова. Даровитую выпускницу убедили поступить в аспирантуру. Это кажется невероятным, но на пробах в труппу Большого театра она не понравилась, и ее не взяли.

И тем не менее еще во время занятий в консерватории все были убеждены, что Ирине суждено стать в первую очередь оперной певицей. В ее репертуаре уже тогда были сложные оперные партии. Ее приглашали принять участие в самых престижных концертах вместе с признанными мастерами-вокалистами. 1 марта 1954 года Ирина Архипова приняла участие в концерте в Краснознаменном зале ЦДСА, где она выступала вместе с И. С. Козловским, А. П. Огнивцевым, Л. А. Руслановой, А. П. Зуевой, В. А. Поповым.

Через месяц в Москву приехал знаменитый парижский театр «Комеди франсез», который давал гастроли на сценах Малого и Театра Вахтангова. Для спектакля Мольера «Мещанин во дворянстве» нужны были певицы. Архиповой пришлось выучить за два дня по-французски несколько ансамблей. Она с успехом спела все спектакли в Москве и Ленинграде. Дирижер написал ей тогда на фотографии: «Мадемуазель Архиповой, обладательнице прекрасного голоса, с наилучшими пожеланиями». Казалось бы, это – лучшее доказательство того, что ее место на самой крупной сцене страны. Но... в Большой ее опять не взяли.

– Однажды Савранский, которому уже надоело терпеть, что голос его ученицы все еще остается невостребованным, повел меня к Г. М. Комиссаржевскому, старому театральному деятелю, известному еще до революции импресарио, – пишет в своей автобиографической книге «Музы мои» Ирина Константиновна. – Я спела ему несколько вещей. Он тут же при нас по телефону продиктовал телеграмму в Свердловск, директору оперного театра М. Е. Ганелину: «Высокая, стройная, интересная, музыкальная, с полным диапазоном, столько-то лет...» Вскоре пришел ответ: Ганелин предлагал мне приехать для прослушивания. Я не поехала – решила продолжать учебу в аспирантуре. Через два-три месяца в Москве появилась режиссер Свердловского театра Наталья Баранцева. Она меня послушала и тоже спросила: «Приедете или будете преподавать?» Я ответила: «Еще не знаю».

И тогда в конце театрального сезона в Москву приехал сам М. Е. Ганелин. Прослушал Архипову и решительно заявил: «Даю вам дебют! Без всяких проб...» Вернувшись в Свердловск, он тут же выслал деньги, чтобы Ирина смогла выехать. И она приняла окончательное решение. Тем более что свердловский театр всегда славился хорошим профессиональным уровнем, на его сцене пел знаменитый бас Борис Штоколов. А это что-нибудь да значило.

Не откладывая, Ирина Архипова перевелась на заочное отделение аспирантуры вокального факультета и уехала в Свердловск. Встретили ее хорошо, дали комнату и известили, что дебют назначен... через неделю. Она с внутренним трепетом вспоминает о том отрезке жизни. На городских афишах крупными буквами было написано: «Ирина Архипова. Первое выступление». А в ее душе царило смятение. И вот первая репетиция без костюмов и декораций. На сцене лишь стол, стул. Внутри все замерло. Но как только Ирина Архипова произнесла первую фразу, словно что-то открылось. Успех, окрыляющий, дающий силы – вот что было итогом ее дебюта на свердловской сцене.

На следующий год она приехала в Москву для отборочного прослушивания на международный конкурс вокалистов, который должен был проходить на V Всемирном фестивале молодежи и студентов в Варшаве. Выступила превосходно. Через два месяца предстояла поездка на фестиваль – первая ее поездка за рубеж.

И вот прекрасная Варшава, море музыки, разноязыкая речь, незабываемые впечатления от выступлений участников, волнение перед собственным выходом на сцену. И шквал оваций, ликующие и боготворящие русскую звезду зрители. На фестивале Ирина Архипова получила первое место и золотую медаль. В веселой студенческой круговерти промелькнул заключительный концерт, большие гала-концерты в городах Польши. Завершилась та памятная поездка впечатляющим выступлением победителей в Кремле. На нем кто-то из членов правительства спросил как бы невзначай: «Почему Архипова не в Большом?» И этот заданный вслух вопрос позже сыграл свою роль.

После фестиваля началась повседневная жизнь солистки свердловской оперы. И снова в ее биографии появился яркий эпизод, связанный с нашим благодатным краем. Ирина Архипова побывала на гастролях с театром в Кисловодске, темпераментная южная публика была потрясена ее выступлениями, сражена волшебным голосом певицы. А Ирина начала готовить партию Кармен, в которой вскоре с успехом и выступила.

В конце января 1956 года состоялось ее первое гастрольное концертное выступление в Малом зале филармонии Ленинграда. Через два дня певица дебютировала в «Царской невесте» в Малом оперном театре. Посыпались заманчивые предложения остаться в Ленинграде. Но ее неожиданно для нее самой приказом Министерства культуры СССР перевели в Большой театр.

И вот наконец Ирина Архипова приступила к работе, а ровно через месяц, 1 апреля, состоялся ее дебют, та самая точка отсчета, тот день, когда ею была покорен взыскательный зритель Большого театра – она великолепно исполнила партию Кармен. Это был исключительный случай: впервые в Большом – сразу в главной роли! И не просто дебют, а настоящий триумф.

В декабре 1956 года на сцене Большого театра Ирина Архипова спела партию Амнерис в «Аиде». Затем последовали другие трудные и интересные роли, в которых Архипова всегда блистала и покоряла своим искусством. Но кульминацией стал июнь 1959 года, когда в Советском Союзе состоялись гастроли знаменитого итальянского тенора Марио дель Монако. Его приезд стал огромным событием, а успех «Кармен» с его участием был невероятным.

– Зал приветствовал нас стоя, – эти картины часто вспоминаются Ирине Константиновне. – Не помню, сколько раз мы выходили на поклоны. Марио целовал мне руки, у меня из глаз текли слезы. От радости? От напряжения? От счастья? Не знаю... Артисты хора подняли Марио и на руках понесли его со сцены в артистическую. Такой чести в свое время был удостоен только Ф. И. Шаляпин. Марио, тоже радостный, счастливый, сказал тогда: «Я двадцать лет пою на сцене. За это время я знал многих Кармен, но лишь три из них остались в моей памяти. Это Джоанна Педерцини, Райз Стивенс и Ирина Архипова».

Грандиозный успех «Кармен» в Москве открыл перед Ириной Архиповой двери на мировую оперную сцену. Во время гастролей в Будапеште она впервые исполнила Кармен по-итальянски. А впереди предстояло петь с Марио дель Монако в Италии! «Кармен» шла в Неаполе, Риме. Талант Ирины Архиповой получил признание на родине лучшей в мире вокальной школы.

Это были первые в истории советского оперного искусства выступления русской певицы и ее участие в постановках на итальянской оперной сцене. А потом были Япония, США, Франция, Великобритания, незабываемые встречи со звездами оперы мировой величины.


В 1966 году Ирину Архипову пригласили принять участие в качестве члена жюри конкурса им. П. И. Чайковского, а уже с 1967 года она является бессменным председателем жюри конкурса им. М. И. Глинки. С тех пор она регулярно принимает участие во многих престижных конкурсах мира. Теперь главной задачей для себя Ирина Константиновна считает воспитание и поддержку блестящих молодых дарований, которые принесут России славу. Конечно, идут годы. Но у Ирины Константиновны достаточно энергии, несмотря на ее благородный возраст. Она смотрит на мир оптимистично и говорит:

– Я с уверенностью могу назвать свою жизнь счастливой. Я была счастлива своими родителями, своими близкими, своими друзьями, счастлива своими учителями и своими учениками. Я всю жизнь занималась любимым делом, объездила почти весь мир, встречалась со многими выдающимися личностями, имела возможность делиться с людьми тем, чем одарила меня природа, ощущать любовь и признательность своих слушателей и чувствовать, что мое искусство нужно многим. А ведь это так важно каждому из нас – знать о своей нужности. д|л

Редакция журнала благодарит А. С. Скрябина
за предоставленные материалы