Агеев Вадим Викторович




Под его пальцами рояль оживает, расправляет свое черное лакированное крыло и уносит слушателей в мир божественной и совершенной музыки, которая придает смысл самому существованию человечества на этой вечной и такой хрупкой Земле.

Лауреат международных конкурсов Вадим Агеев еще только в самом начале своего творческого пути. Ему чуть больше 20 лет, но он уже личность – зрелая, сложившаяся, сильная. Он – музыкант, который в ряду самых талантливых и одаренных людей России занимает далеко не последнее место.

Вадим был долгожданным ребенком, любимым. В детский сад его не отдали. Зачем, если рядом постоянно находились родители и бабушки, которые души не чаяли в своем подвижном улыбчивом мальчике? Он рос в атмосфере всеобщей заботы и тепла, бабушкиных сказок на ночь, горячих пирожков по первому требованию, сюрпризов в виде коробок с игрушками и безмятежного домашнего уюта.

Самой строгой в семье была мама. Вадим порой обижался на ее требовательный голос, даже пускал слезу, когда получал нагоняй за разбитую вазу. Но дулся на нее недолго, потому как знал, чувствовал: мама обожает его, своего Вадюшу.

Однажды мама Людмила взяла сына с собой на работу – в музыкальную школу, где преподавала. Дружелюбный трехлетний мальчик тут же перезнакомился с ее учениками, потом какое-то время пытался понять, о чем она с ними говорит, но, не заинтересовавшись, сел в уголок с игрушечным паровозиком. Он что-то весело бубнил, катая разноцветные вагончики, и вдруг застыл, пораженный наполнившими классную комнату необычными звуками. Воздух дрожал от мощи аккордов, которые исходили от большого и мрачного рояля. Это был Бах – великий, торжественный, светлый. С него и начался у Вадима Агеева интерес к музыке, который перерос с годами в глубокую и сильную страсть.

Как все дети, он часто менял свои пристрастия. После того, как папа подарил ему игрушечный башенный кран, Вадим захотел стать крановщиком. Потом передумал и решил осчастливить собой отряд космонавтов. Окончательную точку в его размышлениях поставил футбольный мяч, что с азартными криками гоняли во дворе мальчишки. Точно! Конечно же, он будет футболистом, никаких сомнений! Вот только мама... И эти ее противные нудные гаммы...

Вадим, расплющив нос об оконное стекло, с завистью смотрел на беспечных дружков-футболистов, которые призывно махали ему руками, но выйти к ним не мог. Знал неуступчивый характер своей с виду очень мягкой мамы. За невыученное задание она могла ремешком отходить сына по неусидчивому месту. Вадим, тяжело вздыхая, плелся к роялю и с досадой барабанил по клавишам.

Мальчик был талантлив во многом. С шести лет ходил и в общеобразовательную и в музыкальную школы. Прилично играл в шахматы, неплохо рисовал. Изучал английский язык. Занимался плаванием. Успевал все! Как? В основном, благодаря организованности и собранности... взрослых.

Но однажды во время своего первого сольного концерта в четвертом классе Вадим забыл текст. «Спотыкался» в каждом исполняемом произведении. Публика вежливо ждала, а в конце выступления даже одарила незадачливого пианиста аплодисментами. Гробовая тишина этих деликатных пауз так потрясла мальчика, что, раскланиваясь, он не осмелился поднять глаза и только с отчаянием рассматривал блестящие носки своих ботиночек. С тех пор Вадим Агеев всегда уделял внимание качеству исполнения.

В седьмом классе у него появился замечательный педагог – Валентина Николаевна Подгайная. Заведующая фортепианным отделением Саратовского музыкального училища, она отличалась сдержанностью характера и большой требовательностью к ученикам. Когда Валентина Николаевна шла по коридору училища, вокруг нее устанавливалась почтительная, немного даже боязливая тишина. Но с Вадимом они не только быстро нашли общий язык, но и подружились. Агеев был любимым и самым благодарным ее учеником. Вначале он лишь пытливо перенимал огромный опыт своей наставницы, но потом, взрослея, стал полемизировать с ней по поводу прочтения того или иного произведения. Валентина Николаевна позволяла ему это, внимательно прислушивалась к его рассуждениям, поощряла импровизацию в игре и неназойливо, незаметно прививала ему и уважение к автору, и глубину восприятия замысла, и умение концентрироваться на работе.

Валентина Подгайная очень любила живопись. Посещение музеев и картинных галерей было для нее истинным наслаждением. Вместе с Агеевыми она часто бывала в Москве и между конкурсными выступлениями тащила их на какую-нибудь выставку, восторженно рассказывала о любимых художниках, их полотнах. А на репетициях вновь превращалась в строгого, требовательного учителя. Агеевы добились того, чтобы и на конкурс в Италию вместе с ними поехала Подгайная. Увидеть сокровища Рима и Ватикана было для пожилой женщины настоящим счастьем.

Валентина Николаевна подготовила Вадима к его первым серьезным конкурсам, заложила в нем упорство и целеустремленность. Ни родители, ни педагог никогда не акцентировали внимание юного пианиста на получении грамот, призов, почестей. Победа должна быть оправданным результатом упорного труда музыканта, его преданности профессии.


Вадим Агеев с министром культуры Ставропольского края
Евгением Луганским (слева) и заместителем главы Пятигорска
Геннадием Зайцевым


Вспоминая свою первое участие в Международном конкурсе пианистов в Италии, Вадим всегда улыбается, так как поездке предшествовал случай, подтвердивший как твердость духа, так и силу воли тогда еще тринадцатилетнего мальчика.

Дело в том, что Вадим обожает своего кота Феликса. Он как-то сразу поладил с симпатичным рыже-белым пройдохой, который появился в их доме, и взял на себя его воспитание. Феликс оказался вполне обучаемым и через какое-то время стал подавать лапу, падать наземь по приказу «лечь!» и не подавать признаков жизни. А еще Вадим научил его петь «по нотам», и теперь кот оглашает округу попеременно то короткими, то протяжными «мя-у-у». Нельзя сказать, что соседям подобный вокал пришелся по душе, но Вадиму нравится пронзительный баритон усатого питомца. Нравятся ему и музыкальные пристрастия Феликса: тот обожает Прокофьева, под сюиты которого особенно сладко похрапывает под роялем.

Вот с этим-то котом и случилась беда. Во время одной из прогулок на Феликса, которого Вадим выводил на улицу на поводке, напал огромный ньюфаундленд. Буквально за секунду до того, как на хрупкой кошачьей шее сомкнулись бы собачьи челюсти, Вадим успел выхватить Феликса из страшной пасти. Перепуганный кот полоснул острыми когтями обидчика, но промахнулся и изорвал в клочья руку Вадима. И это за два месяца до конкурса в Италии!

Кровь из раны залила подъезд, лифт, порог квартиры. Возвратившаяся из магазина бабушка едва не лишилась чувств, увидев кровавую дорожку, ведущую к их двери. Понадобился месяц лечения, чтобы привести руку в порядок. А потом еще месяц жесточайших, многочасовых занятий, чтобы наверстать упущенное. Кстати, Феликс, поняв свою ошибку, виновато зализывал раны на руке любимого хозяина. А вообще, он, встречая Вадима, становится на задние лапы, обнюхивает его и что-то радостно «рассказывает». И лечит – ложится на позвоночник, грудь, руки, и,что удивительно, недомогание всегда отступает. А на том конкурсе в Италии Вадим получил первую премию. Профессионалы удивлялись легкости и полетности его рук, виртуозности и прочувствованности его игры.

Потом последовали и другие конкурсы, откуда Вадим Агеев всегда возвращался победителем. В 1997 году он впервые приехал в Пятигорск, где проходил III Всероссийский конкурс юных пианистов им. В. Сафонова.

Как только зазвучали первые аккорды, члены жюри и публика в зале поняли, что перед ними очень интересный и одаренный исполнитель. Дальнейшие его выступления только подтвердили первоначальное впечатление. Публика всегда оживлялась, когда худенький темноволосый мальчик шел к роялю, она безошибочно угадала в нем фаворита конкурса. Так и вышло. Вадим Агеев получил первую премию в своей возрастной категории. Тогда у него на долгие годы завязалась дружба с организатором Сафоновского конкурса Александром Сергеевичем Шуркалкиным, по приглашению которого он не раз потом приезжал в Пятигорск, давал концерты, собиравшие полные залы. Тогда же на него обратил внимание профессор Российской академии музыки им. Гнесиных Алексей Григорьевич Скавронский, бывший председателем жюри конкурса.

К 18 годам Вадим окончательно понял, что станет профессиональным музыкантом. Следовательно, предстояло покорять Москву.

Консерватория потрясла Вадима, казалось, ее стены пропитаны музыкой великих композиторов, которые взирают на студентов с портретов со всех сторон. Чайковский, Прокофьев, Скрябин, Рахманинов... Казалось, что в коридорах до сих пор звучат шаги Рихтера, Гилельса, Нейгауза... Однако почтение и робость не помешали Вадиму одолеть экзаменационный барьер и стать студентом самого знаменитого музыкального вуза страны. Попал он к замечательному педагогу, профессору, заслуженной артистке России Вере Васильевне Горностаевой, вырастившей не одного талантливого ученика.

Ради своего любимого сына Людмила бросила работу и переехала в Москву, где они снимали квартиру у знакомых. Она и раньше старалась, чтобы быт не отнимал у сына время от музыкальных занятий, а в Москве полностью оградила его от домашних проблем. Но когда через полтора года в связи с болезнью бабушки Людмила вернулась в Энгельс, Вадим переехал в общежитие и стал самостоятельно осваивать уборку, стирку, кухонную плиту. И если раньше ничего кроме яичницы он готовить не умел, то теперь его кулинарные познания значительно расширились.

Он отличался огромным трудолюбием и взращенной родителями самодисциплиной. Когда Вадим приезжал на каникулы в Энгельс, они замечали, как сын повзрослел, насколько серьезнее и ответственнее стал относиться к жизни.


С мамой Людмилой Евгеньевной


С одной стороны, он остался прежним Вадимом, которого обожали приятели, – веселым, заводным, обаятельным. После того, как Вадим стал заниматься музыкой, половина их двора и чуть ли не весь его класс пошли в музыкальную школу. Забавно, что самый близкий друг Вадима Дима Дроздов, с которым он дружит с трех лет, абсолютно равнодушен к классической музыке. Дима – компьютерщик, светлая голова, напичканная различными техническими идеями. Он очень редко бывает на концертах Вадима, предпочитая где-нибудь поблизости пить пиво и ворчать: «Скоро он там...» Тем не менее они никогда не ссорились, их связывает такая же крепкая дружба, какая связывала их отцов и даже дедушек. «Наследственная!» – смеется Вадим.

С другой стороны, Агеев превратился в зрелого, серьезного пианиста, который, играя Бетховена или сложнейшую си-минорную сонату Листа, мог вызвать такие глубокие душевные переживания, что у зрителей восхищение смешивалось с потрясением. Откуда дано ему это удивительно тонкое восприятие музыки, понимание ее красоты, умение пробуждать в слушателях самые сокровенные чувства?! Блестящая техника виртуоза сочетается в нем с одухотворенностью и интеллигентностью исполнения, а эмоциональная сдержанность игры взрывается всплеском таких ярких и бурных чувств, что кажется, будто пространство вокруг начинает искриться.

В его игре есть место всему. Опыт юного сердца познал и расставание с домом, и преодоление трудностей, и потерю дорогих ему людей. Сначала ушла из жизни любимый педагог Валентина Николаевна Подгайная, а год назад умерла долго и тяжело болевшая бабушка. Все это можно услышать в игре Вадима, почувствовать его переживания, его боль.

С некоторых пор в его игре появилось новое чувство, которое не могло ускользнуть от внимания родителей. Людмила Евгеньевна и Виктор Алексеевич поняли, что в сердце их сына вошла любовь. Избранницей Вадима оказалась студентка той же консерватории Анна Пашинская. Она – арфистка, при этом серьезно занимается живописью и дизайном.

Сейчас Вадим – аспирант, один из самых ярких пианистов на своем курсе. Играет он много, самозабвенно. Много читает, особенно специальную методическую литературу и книги по психологии. Последние помогают бороться со стрессами и восстанавливать нервную систему после мощнейших энергетических затрат, которыми сопровождаются концертные выступления Агеева. Правда, сам он утверждает, что возрождается зрительскими аплодисментами.

Такой любовью публики, которая выпала на долю Вадима, может похвастать далеко не каждый молодой музыкант. В восемнадцать лет его выступление в Италии повлекло за собой приглашение в Америку. Вадим выступал в знаменитом Карнеги-Холле, за полмесяца дал пять концертов, провел несколько мастер-классов. Людмилу и Вадима Агеевых приглашали и в частные дома, где ему довелось после коротких репетиций почти с листа аккомпанировать профессиональным исполнителям. И хотя до этого у пианиста не было опыта подобных камерных выступлений, со своей новой ролью концертмейстера юноша справился замечательно. На память о той гастрольной поездке по США у Агеева осталось звание почетного гражданина штата Арканзас.

Кстати, после победы в Италии в его родном городе Энгельсе в краеведческом музее появился «уголок Агеева», где под стеклом витрины красовался концертный костюм Вадима, его бабочка и фотопортрет. Тогда он стал для своих земляков человеком года.

Когда же на последнем конкурсе в Италии он играл Чайковского, зал полчаса аплодировал ему стоя. От подобных вещей даже у умудренных жизненным опытом людей могла бы начаться «звездная болезнь». Вадим, конечно, радуется успеху, но головокружения по этому поводу не испытывает. Знает, что высоко взятую планку нужно каждый день подтверждать изнурительным многочасовым трудом. В Москве столько ярких, талантливых музыкантов и столь велика конкуренция, что расслабляться, останавливаться на достигнутом нельзя. Ведь впереди его, возможно, ждет участие в Международном конкурсе им. Чайковского, много выступлений, творческих проектов.

Более всего Вадим Агеев симпатичен своей простотой и обаянием, искренним дружелюбием по отношению к людям. Он открытый и славный парень, который иногда подрабатывает диджеем в ночном клубе и зачитывается фантасмагориями Стивена Кинга, часами играет в компьютерные игры и обожает жареный картофель. Профессиональная серьезность органично сочетается в нем с бесшабашностью и легкомыслием молодости. Он, как и в детстве, окружен заботой и любовью своей мамы, которая бывает почти на всех его концертах. И счастлива его счастьем, его удачей, ибо посвятила этому всю жизнь.

Елена Куджева