Овсянникова Валентина Александровна


Жизнь прекрасна своей непредсказуемостью, неслучайными совпадениями и случайными встречами. В горящем 43-м новорожденную девочку приютила ростовская семья Ильиных. Ее мама рвалась в бой с фашистами и, доверяя своего ребенка незнакомым людям, оставила записку: «Буду живая — вернусь». Не вернулась, а Ильины уже не могли отказаться от девчушки, ставшей им родной. Кроме малышки у них были двое своих детей и еще подкидыш, в начале войны подброшенный цыганами. Родители не отличались богатырским здоровьем и завидным богатством. Все их состояние заключалось в безграничном оптимизме, трудолюбии и бескорыстии. Такими же они вырастили всех своих четверых детей.

Каждый из них пошел своей дорогой, но с детства твердо знал, что только собственными руками, мужеством, добротой и отзывчивостью, а еще при поддержке ангела-хранителя добьются они успеха, вернут вырастившим их людям вложенное в них сердечное тепло. Именно той малышке, появившейся в семье Александра Васильевича Ильина в страшные годы горя и потерь, удалось сделать это в полной мере. Валентина Александровна Овсянникова многим дала путевку в жизнь, став второй мамой в начальной школе, научив и продолжая учить творить прекрасное и полезное своими руками и создав уникальное направление искусства — необычайной красоты и духовной глубины иконы… из бисера. Эта неунывающая и энергичная женщина идет навстречу любым трудностям с улыбкой, и они покоряются силе ее воли. И когда судьба повторила свой круг и привела в ее семью сироту, она стала ему самой лучшей на свете бабушкой. Она отдала свой долг сполна, но не остановилась, потому что главное для нее — помочь зажечься огонькам радости в глазах людей, помочь им найти себя и научиться улыбаться этому миру.

— Мои родители научили меня любить жизнь и людей, не сдаваться, когда белая полоска жизненного пути вдруг наталкивается на черную. А вот кому особенно благодарна, так это отцу. Благодаря ему научилась вышивке и шитью, но главное — стойкости и мужеству, — рассказывает В. А. Овсянникова. — В нашей семье всегда все были при деле. Главным примером для нас был отец-инвалид. Преодолевая жуткую боль в позвоночнике, он жил, никогда не жалуясь. Мастер на все руки, отец был истинным хозяином в доме. Всегда в приподнятом настроении, бодр, будто и не было у него инвалидной коляски. Никогда не унывать он научил и нас. У меня были уникальные родители.

По образованию я — учитель начальных классов. Но когда родились дети, а они у меня погодки, то пришлось перейти на кружковую работу, чтобы уделять им больше внимания. С моими навыками это было нетрудно, а творческое начало любого прикладного искусства только придает сил и энергии. Работала в десяти школах. Мы делали изумительные изделия из маникюрного лака и обыкновенной проволоки: заставляли лак капельками стекать с проволоки, создавая необычайные композиции.

Тридцать лет я преподавала в домах пионеров и школах вышивку, шитье, вязание, макраме, изготовление декоративных миниатюр и поделок из кожи и дерева. Сколько призов, грамот получили мои ученики на различных конкурсах, выставках в течение всех этих лет, не сосчитать. Но из-за инсульта работу пришлось оставить. Однако я не жалуюсь, дома работаю. Ко мне сюда приходят учиться вышивке дети и взрослые, много инвалидов, люди с самой разной биографией. Они хотят научиться искренне и очень стараются, поэтому не могу отказывать им.

— Валентина Александровна, а как давно вы пишете иконы бисером?


— С 1992 года. Тогда я встретилась с монахиней, которая клеила иконы из бисера. Брала бумажную икону, на нее наливала клей, бросала бисер, как ляжет, придавливала тяжелым грузом и сушила в таком виде. Вначале я помогала ей доставать материалы: клей, иконы, бисер, камешки. Но однажды нашла дома отцовский каталог чешской фирмы, выпускающей бисер, с картинками. На них были изображены вышитые бисером иконы XII, XIV и XVII веков. Тогда же я взяла в руки заляпанную клеем икону Казанской Божией Матери и решила, что так не должно быть, что я должна ее вышить. Сделать это для себя и еще одну для дочки, а потом еще и еще — вышивка затянула. Приобщила к ней всю семью, включая мужа и внуков. Потом начали приходить люди — больше пятидесяти человек научила работать с бисером. Из них половина — инвалиды, были и люди, отбывавшие наказание в тюрьме.

— По вашим наблюдениям, скажите, человек меняется, берясь за вышивку икон?


— Меняется. Он становится мягче, добрее. Работа отвлекает от жалости к себе, нытья и недовольства и даже от боли. Был у меня один ученик, сидел не раз, но маленькие сроки — за бродяжничество, хулиганство, драку. После тюрьмы работал на стройках и пил. Я ему предложила попробовать заняться вышивкой, научился же он за решеткой шить фуфайки и спецовки. И он увлекся, причем вышивал сразу две одинаковые иконы. Вообще, должна сказать, мужчины более аккуратно работают. В этом деле главное — терпение и усидчивость. Есть у нас девочка с заболеванием ДЦП, она прекрасно вышивает скатерти крестом, не салфеточки, не малюсенькие носовые платочки, а скатерти. Ее болезнь — это хаотичные движения, а она крестом вышивает круговой узор! Работает у нас и один военный, потерявший руку. После того, как занялся вышивкой икон, научился одной рукой делать мебель — сама видела замечательный садовый набор из стола и складных стульчиков.

Занимаясь творчеством, миллионером не станешь. Люди приходят ко мне, чтобы успокоиться, найти себе применение, выжить.

— Каковы ваши личные достижения? Вы много экспонируетесь?


— У меня есть сертификат мастера-художника народных художественных промыслов высшей категории Донской палаты искусств и ремесел, два года я держу первое место по области в номинации «Золотые руки», есть золотые медали за лучшие изделия ручной работы. Я была номинантом международной премии «Филантроп-2002».

Инвалидам, которые работают в моей мастерской, мы часто устраиваем солидные выставки. В этом помогают Ростовская администрация, отдел социального обеспечения, общество инвалидов. Такие выставки показывают, что инвалиды не поставили на себе крест. Мы и в Пятигорске выставлялись, приезжали сюда по приглашению бывшего тогда заместителем главы города И. В. Калинского, увидевшего наши работы на выставке Южно-российского экспоцентра. Я горжусь, что растормошила ваших пятигорских инвалидов. Сейчас многие из них принимают участие в экспозициях.

Точно так же мы выставляемся в Таганроге, Новороссийске, Азове, Батайске, Краснодаре. А наш каменский мэр учредил премию «Феникс» за силу воли и стойкость духа. Первыми ее получили мои ученики. Я думаю, что ее должны давать молодым. Старики уже научились жить, а молодые инвалиды находятся в растерянности и нуждаются в поддержке как моральной, так и материальной. Приятно и оказаться среди единомышленников, которые оценят твою работу, что происходит на церемонии вручения премии, когда зал полон. Приятно получить денежное, пусть небольшое (всего пять тысяч рублей) вознаграждение. Номинаций много: за достижения в искусстве, семье, труде, спорте.

Большой стимул для работы — выпуск книги, которую мы издаем совместно с газетой «Приазовский край». Большую помощь нам оказывает Василий Петрович Кучков. В ней я собрала весь опыт вышивки икон, накопившийся с 1992 по 2005 год на дисках, видеокассетах, фотопленках и в фотографиях. Это будет первая в мире книга (точно знаем, что первая, поскольку искали аналоги) «Бисер в ликах». В ней будет представлено около 100 икон с описанием каждой иконы и техники ее изготовления. На издание книги, как и на всю свою деятельность, мы получили благословение Патриарха Алексия II и нашего Архиепископа Ростовского и Новочеркасского Пантелеимона.

— А как вы получили благословение патриарха?


— Это было на праздновании 250-летия Ростова. Мы сделали две иконы «Рождество Христово», одну из которых с Божией Матерью, одетой в синее, подарили патриарху, а вторую, на которой она одета в зеленое, позже подарили Пятигорску. Когда я вручала патриарху икону, сказала ему, что это подарок от инвалидов нашего города и что мы просим благословения на работу нашей мастерской. Он ответил: «С удовольствием». Но первое благословение мы получили от Архиепископа Ростовского и Новочеркасского Пантелеимона.

— Валентина Александровна, работа над одной иконой занимает много времени?


— Все зависит от размеров и количества деталей на ней. Например, на одной моей иконе изображены херувимы, крылья которых выполнены из бисера чуть крупнее зернышка манки. Представляете, как с ним работать? Иголка даже не в каждую бусинку пройдет. Есть у нас две иконы Спаса Нерукотворного: один метр на девяносто пять сантиметров и один метр семь сантиметров на девяносто семь сантиметров. Их мы шьем по картине Васнецова, а Троицу — по изображению Рублева. Одну икону Спаса Нерукотворного пять человек шили шесть месяцев, вторую икону — вдвоем шесть месяцев, потому что второй раз шить легче.

Был у нас заказ для Ростовской администрации — икона Димитрия, митрополита Ростовского в полный рост (размер полотна 160 на 80 см). Выполнена она была для экспозиции Ростовской области на юбилейных торжествах по случаю 300-летия Санкт-Петербурга. 46 дней по 18 часов в сутки трудились восемь мастеров бисерной вышивки. Помогали нам четверо мальчишек, они перебирали и сортировали бисер, вдевали его в нитки, чтобы нам было проще и быстрее работать. Для вышивки полотна иконы было использовано 558543 бисеринки огромной цветовой палитры, которые нам помогли доставать знакомые и друзья в Москве, Санкт-Петербурге, Пятигорске, Ростове. В работе были использованы и натуральные драгоценные камни, металлы, полудрагоценные минералы: рубины, серебро, корунды, сапфиры, александриты, цирконы… Нашу работу консультировал и затем освятил икону настоятель Свято-Успенского храма Пресвятой Богородицы отец Владимир из станицы Гундоровской, что неподалеку от Каменска. Чтобы придать иконе завершенный вид, ростовские мастера изготовили массивную резную раму из дуба весом 200 кг. Сегодня икона Димитрия, митрополита Ростовского, находится в городе на Неве — в представительстве Донского края.

К слову, вспомнилось. По поводу иконы Димитрия «акула пера» одного известного издания написала, что я подарила ее Петербургу за полмиллиона. Но, во-первых, за нее заплатили 150 тысяч, а во-вторых, почти все эти деньги ушли на покупку материалов, оправу камней и т. д. Ко мне после этой статьи приходил следователь разбираться, куда деньги дела. А я ведь и журналистки той в глаза не видела и она сама мне не звонила. Мягко говоря, она поступила непорядочно.

— А кто пишет лики? Ведь это довольно непростое и ответственное дело…


— Основу для вышивки пишут художники, имеющие на это благословение. Наш священник, отец Владимир Гладышев, сам имеет высшее художественное образование и часто дает точные советы именно по художественной части. Мы к ним прислушиваемся, и оттого наша работа с каждым разом становится все лучше. Именно он и уговорил нас вышивать лики.

— Насколько это сложная работа?


— Очень сложная и кропотливая. Недавно я закончила икону Казанской Божией Матери, самым трудным было вышить руку Христа. Представляете, какая она маленькая, а ведь нужно каждый пальчик сделать правильно и тонко — бусинки на двух руках посчитать можно.

— Валентина Александровна, если можно, приоткройте секрет: какова технология изготовления иконы?


— А секрета никакого нет. Ткань туго натягивается на пяльцы, под ней располагается эскиз иконы, лежащий на стекле. Снизу ставим лампу и переводим на холст рисунок с помощью простого карандаша. Ну а потом раскладываем бисерную палитру и берем в руки кисть-иголку.

Я люблю окончание работы. Не за само окончание, а за ощущение красоты, созданной своими руками. Поворачиваешь готовую икону лицом к свету, и видно глубину бисера: он светится и сверкает разными оттенками и полутонами — неземное свечение...

— Как вы оцениваете вашу работу, сколько за нее просите?


— Опять же все зависит от размеров. Предположим, за икону высотой в метр дают 150 тысяч рублей. Столько дали за Димитрия Ростовского, а искусствоведы из Санкт-Петербурга оценили ее в 700 тысяч долларов. Тогда мэр нашего города решил ее не дарить, а оставить в представительстве Ростовской области в северной столице.

Но самое главное, что мы помогаем вытаскивать людей-инвалидов из болота каждодневья. Они нас поддерживают, а мы их поддерживаем. Работаем при храме Успения Пресвятой Богородицы, ему дарим иконы. Впрочем, дарим их и другим храмам.

— Валентина Александровна, вы сказали, что привлекли к вышивке всю семью. Как же удалось приобщить мужа?


— Мне повезло, что мой муж Николай Иванович не казак, он самый обыкновенный работяга. Никогда не скажет: ты должна сделать то, а я это и никак иначе. Он усидчивый и любит красоту, поэтому и втянулся в вышивку. Работаем мы вместе и на равных. Бывает, он выходит куда-то в разгар работы, а оказывается — пошел ужин приготовить. Часто у нас и обедов не бывает, потому что вышивка так увлекает, что забываешь о времени.

Мы с ним учились в одном классе, хотя он старше меня на два года — в послевоенных классах собирались разновозрастные дети. Отец Николая погиб на фронте, и они с матерью жили вдвоем. Он много не умел по хозяйству и мог на меня накричать за то, что розетка поломана или сантехнику не прочистила. Но я не обижалась, потому что нас в семье учили и дрова пилить, и воду носить, и лампочку вкручивать. Постепенно и он многому научился. Особенно после моего первого инсульта.

— Испугался, что может вас потерять?


— Наверное, да. Он стал другим человеком. Когда теряешь близкого или друга, тогда начинаешь его ценить. Нет, он не отказался от своих привычек, только теперь они не главенствуют. После инсульта я не могу переносить телевизор, это мелькание на экране вызывает сильную головную боль. Поэтому, когда Николай хочет его посмотреть, он идет в кухню, где стоит телевизор, и закрывает плотно дверь, чтобы не мешать мне.

— Расскажите о своих внуках.


— У меня четверо родных внуков. У дочки и сына — по своим сыну и дочке. Еще моя дочь взяла на воспитание мальчика из детского дома. Почти семь лет, пока его мать лежала парализованной, он кормил ее и своего братика, прося милостыню у храмов, по электричкам. А потом мать умерла. Знаете, когда он у нас появился, первое, что пришло в голову, — Маугли. Ни читать, ни писать, ни говорить толком не умел, изъяснялся преимущественно на матерном языке. Что такое школа, он узнал только в 13 лет, когда дочка привела его в первый класс. Но он оказался очень смышленым, поэтому ему наняли репетиторов и подтягивали — за год он осваивал программу трех классов. Сегодня ему уже 21. Он без работы, но с удовольствием вышивает и этим пока зарабатывает на жизнь. Маленькие внуки, трех и четырех лет, тоже не отстают — они надевают бисер на ниточки, сортируют его. Тринадцатилетняя внучка шьет уже не хуже меня.

— Помимо того, что вы много работаете, вы еще и активно пропагандируете иконопись бисером в прессе, делаете выставки. Зачем вам это надо?


— Потому что в последнее время инвалиды все чаще сводят счеты с жизнью. И об этом говорят СМИ. А я хочу показать, что до этого можно не доводить: когда у человека мысли заняты не только тем, как выжить и как набить живот, а когда он творчески занят, работает, у него появляются средства и смысл жить. Ну и потом любая работа — надбавка к небольшой пенсии по инвалидности. У меня постоянно работают десять человек, кто-то, действительно, выживает. Одна из них, Нина Васильевна, — она старше моей мамы на год, 1924 года рождения, — всю жизнь проработала учителем и заработала мизерную пенсию в 1350 рублей. Можно на нее прожить? Нельзя. Ведь пенсионерам и инвалидам постоянно нужны лекарства, а они денег стоят.

Есть у меня девочка Аня Зубенко. Работает с 12 лет, сейчас ей 20. У нее тяжелое заболевание крови, раз в год обязательно нужно проходить серьезное лечение. Мы помогаем ей доставать деньги, не только предоставляя работу, но и выпустив церковные календарики. Многие батюшки согласились продавать их при храмах, а деньги пошли на лечение Анечки.

Я не хвастаюсь и не хочу сказать, какая я замечательная. Но меня учили уметь выживать и помогать другим. Одно я знаю точно: если человек действительно хочет найти себе применение, а не просто сидеть и ждать, он будет работать. А если у другого человека есть возможность ему помочь, то он обязательно должен ее использовать. Поверьте, делать добро приятно, видеть улыбку и благодарность в глазах другого — приятно вдвойне.

— По всему видно, что вам интересно жить…


— Это так. Интересно потому, что я занята интересным делом. И меня окружают интересные, увлеченные люди. Было время, когда ко мне приходили люди, у которых в жизни не было таких проблем, как у меня, а они жаловались, что им плохо, что у них все отвратительно, и я должна им сочувствовать, успокаивать. Они отнимали уйму времени, и работать я могла только ночью. Но после одного из разговоров с отцом Владимиром я стала учиться жить по-другому. Поэтому у меня не так много учеников, но те, кто есть, работают каждый в своем неповторимом стиле. Они над самой маленькой иконой будут трудиться аккуратно и кропотливо. Причем работе отдаются без остатка, сидя порой до раннего утра. Чуть-чуть поспали — и снова за работу. Тогда и результат впечатляет, в иконе поселяется душа, и деньги уже играют вторую, а то и третью роль. Могу сказать, что один работник у нас в месяц получает до 600 рублей. Безусловно, это не деньги. Поэтому есть и такие, кто приходит, слепит-склеит-сошьет из двух цветов иконку и довольный идет домой. Но таких единицы, большую же часть привлекает именно творчество, возможность самовыражения. Думаете, пришил красные, зеленые да синие бисеринки и все? Вовсе нет, ведь одного только красного существует 20 оттенков. Поэтому, повторюсь, когда заканчиваешь работу, сердце радуется той красоте, что создаешь собственными руками и которой еще восхищаются люди.

— Валентина Александровна, вы ведь не с детства и даже не с юности занялись вышивкой икон. Как пришли к Богу?


— Я всегда знала, что у каждого из нас есть ангел-хранитель. Например, я никогда не занимала денег. Когда же они были нужны, они приходили ко мне сами.

А вера появилась после инсульта. Я ехала в поезде на операцию, в купе познакомилась с монахиней. Она спросила, куда и зачем я еду, а получив ответ, посоветовала отложить операцию на осень, потому что весной организм ослаблен и может не перенести хирургического вмешательства. Пока, сказала она, я закажу молебен о вас. А когда через какое-то время я сделала анализы, то выяснилось, что гематома в голове рассосалась сама собой, так что операция осенью уже была не нужна, хотя здоровье было неважным.


Ровно через год я познакомилась на выставке с одним священником. Узнав мою историю, он напомнил, что за все хорошее нужно благодарить. Если нам дают конфету или яблоко, мы автоматически говорим «спасибо». Так и Богу мы должны говорить слова благодарности за каждый прожитый день, за все, что он приносит и чему нас учит. Тогда это «спасибо» будет возвращаться сторицей. Я верю в это, потому что и со мной произошло все-таки чудо. Конечно, как говорится, «гром не грянет, мужик не перекрестится». Но Бог принимает всех, кто искренне стремится к нему.

— На вашем предприятии все работники — верующие?


— За всех не скажу, но никто не возражает, когда во время вышивания я ставлю кассету с церковными песнопениями. Нежное, красивое сочетание голосов, успокаивающее, настраивающее на ритм работы, очень помогает. Я и сама пою, хотя не сказала бы, что знаю много молитв — только самые простые: «Отче наш», «Богородице, Дева, радуйся», молитву Святой Троице, «Спас Нерукотворный».

Мои родители не были верующими людьми, но они учили беречь природу и хорошо относиться к людям. Знаете, это постоянное ощущение чьей-то поддержки недавно выразилось совсем неожиданным образом. Я зашла в магазин, купила масляные краски, пришла домой и за вечер написала три лика. Будто кто-то водил моей рукой, ведь до этого я никогда не рисковала изображать лики святых самостоятельно.

На вопрос, увидим ли мы когда-нибудь иконы, написанные Валентиной Александровной маслом, она затруднилась ответить. Все-таки ей близка бисерная «живопись», где с помощью маленьких сверкающих шариков, иголки и нитки она мастерски умеет передать плавные переходы цветов и оттенков, наполнить их глубиной, ощущением спокойствия и умиротворения, вдохнуть в них душу и тепло, которых ищет каждый из нас в другом человеке и в каждом дне.

Светлана Александрова