Миронов Сергей Михайлович


Сегодня, когда Сергей Миронов, респектабельный, в строгом костюме, всегда очень сосредоточенный, идет по длинному коридору Совета Федерации к своему кабинету, этого уверенного, решительного мужчину с быстрым, внимательным взглядом уже почти невозможно представить в высоких болотных сапогах, с гитарой у ночного костра. Между тем, именно так и было: днем — работа «в поле», геологическая разведка, азарт исследователя и первопроходца, вечером — общий сбор у костра, любимые песни и долгие разговоры о том, какой должна быть страна. В шестидесятых — семидесятых физики и геологи были героями времени, на них надеялась страна — на советский атом и наши бездонные недра. А в 90-х богатства, которые давали наши недра, оказались в руках, вернее, в карманах новых хозяев.

Поэтому, когда третий человек в государстве говорит, что природные ресурсы должны работать на модернизацию страны, повышение уровня жизни людей, это не просто политический лозунг, это убеждения профессионала, за которыми годы труда на благо Родины. Политические позиции Миронова выверены не только его собственным опытом, но и знанием жизни страны, что называется, от Москвы до самых окраин.

– Сергей Михайлович, когда вы стали председателем Совета Федерации, для многих россиян вы были новым, незнакомым лицом, одним из «путинского призыва». А вот петербуржцы уже хорошо знали вас по вашей деятельности в Законодательном собрании города. Как вы пришли в политику: это было случайностью или вас давно привлекало политическое поприще?


– По образованию я инженер-геофизик, окончил горный институт, очень любил свою профессию и менять ее не хотел. У меня за спиной восемнадцать полевых сезонов. С геологическими партиями я прошагал полстраны. Я не мыслил геологию без полевых сезонов, настоящего поиска. Зимой изучаешь добытое «в поле», обрабатываешь данные своих изысканий, намечаешь, куда идти дальше. Потом по твоим замерам и результатам бурят скважины, находят полезные ископаемые. Удовлетворение от такой работы огромное.

Но все рухнуло в начале 90-х. В 1991 году у меня как раз закончился пятилетний контракт в Монголии. Вернулся домой, но работы для геофизиков-полевиков уже не было: государство прекратило финансирование. Я взялся за учебу. Получил хорошее экономическое образование. Дополнительно сдал экзамен на право работать в сфере ценных бумаг. Помню, мне выдали аттестат за номером 215 – столько тогда было специалистов по ценным бумагам на весь пятимиллионный Петербург. Сразу посыпались предложения о работе, я выбрал строительную компанию, где на практике занялся первой эмиссией акций. И увидел все юридические нестыковки, всю правовую несуразицу, запутанность закона, регулировавшего тогда эту сферу. Закон был написан для удобства чиновников, а не участников рынка.


Высокие договаривающиеся стороны…


В 1993 году, после разгона Советов, были объявлены выборы в Законодательное собрание Петербурга. И тут мои коллеги мне говорят: мол, ты все ругаешься, что законы не те, так давай, иди в депутаты, мы тебя поддержим. Баллотировался я по округу, в котором живу. За семь с половиной лет своего депутатства был первым заместителем, а полтора года – исполняющим обязанности председателя. То есть получил серьезный опыт работы в законодательном органе. И, кстати, продолжал учиться: окончил юридический факультет Санкт-Петербургского университета. Считаю, что законодатели обязаны владеть основами права, быть юридически грамотными.

– Журналистам в свое время очень полюбился термин «питерская команда». Действительно, в федеральных органах власти работает очень много ваших земляков. Вашу карьеру часто пытаются объяснить дружбой с президентом. Вас выдвигал Путин?


– С моей точки зрения, «питерская команда» – это миф, ставший журналистским штампом. При чем тут прописка? Если человек соответствует должности, умеет решать задачи, мне лично все равно, из какого он города – из Москвы или Владивостока. Главное, чтобы в правительстве, на федеральном уровне работали высококлассные, компетентные профессионалы. И такие кадры у нас есть не только в столице, но и в регионах.

Что касается моей давней дружбы с президентом Путиным – это еще одна, скажем так, журналистская версия. Владимира Владимировича я знаю еще с 94-го года, когда он был первым вице-мэром Петербурга и курировал связи с Законодательным собранием. Меня тогда поразили его потрясающая работоспособность и стиль работы. Мы встречались в деловой обстановке, я никогда не был с ним на «ты». В момент выдвижения моей кандидатуры на пост председателя верхней палаты мнение президента, конечно, было важно, однако своим избранием я, скорее, обязан доверию коллег-сенаторов.

Считал и считаю, что депутаты и чиновники должны работать честно и порядочно. А критерий простой: когда встречаешься с людьми, с друзьями, надо, чтобы не было стыдно смотреть в глаза.


Кстати, если уж речь зашла о критериях. Российская партия Жизни, председателем которой я являюсь, подготовила и добивается принятия закона со сложным названием «О приоритетности социальных индикативных показателей при разработке среднесрочных и долгосрочных государственных социально-экономических программ». Суть его достаточно проста: нам необходимо очень четко намечать социальные цели государственных программ – например, чтобы минимальная заработная плата была в 1,8 раза выше прожиточного минимума или чтобы количество учащихся на тысячу человек было не меньше установленного уровня, и по выполнению этих показателей судить о работе чиновников.

– Неоднократно приходилось слышать предположения, что партию вы создали под выборы.


– Неверные предположения. Мы рассчитываем стать одной из крупнейших российских парламентских партий, и уже сейчас активно завоевываем места в законодательных собраниях регионов.

– То есть в органы власти вы пришли ради законотворчества, для улучшения законов, но в итоге стали еще и партийным лидером. Что повлияло на ваше решение позиционироваться в политике?


– Ответ очень простой: сама жизнь. В прошлом году вышла в свет моя книга «Сергей Миронов.10 лет в политике». Собранные в ней документы – наиболее точные свидетельства той работы, которую довелось проделать с момента моего прихода в Заксобрание Петербурга. По этим документам хорошо видно, как еще в питерские годы формировалась моя позиция, как практически сразу очертился круг проблем, которые я и сегодня считаю самыми злободневными. Их отражали мои первые депутатские запросы: по адресной социальной помощи, охране здоровья граждан, защите их прав, экологической ситуации, поддержке образования и культуры. Все эти идеи отразила программа Российской партии Жизни.


Я считаю себя профессиональным законодателем и к тому же опытным спикером. Думаю, за десять с лишним лет в политике я получил на это право. Я организую работу палаты во время заседаний и считаю, что у меня это получается. Провести заседание, скажу вам, это не так просто: и зарегулировать все нельзя и пустить на самотек тоже.

А в политический процесс я вошел, когда возглавил Российскую партию Жизни. Это мой проект, моя идеология, партия XXI века. Потому что все остальные партии базируются на принципах классовой борьбы, а это идеологические схемы века ушедшего. Сегодня нам необходимо ответить на вызовы новой эпохи, связанные с процессами глобализации, формирования новых мировых центров силы, новых моделей в мировой экономике и, прежде всего, перехода к экономике, основанной на знаниях. Стоят жизненно важные для нашей страны вопросы о путях и ресурсах ее модернизации. Нам необходимо совершить прорыв, перейти на путь к обществу знаний. Задворки мира – не место для страны с такой историей, культурой и возможностями, как Россия. Поэтому Российская партия Жизни очень много внимания уделяет поддержке науки и образования, активно участвует в деятельности национального комитета «Интеллектуальные ресурсы России» и всемирного форума «Интеллектуальная Россия», открывшегося в этом году в Дубне.

Мне пришлось получить пять высших образований, я на собственном опыте мог убедиться, какие перспективы открывают человеку знания. Приезжая в регионы, я стараюсь побывать в вузах, встретиться с научной общественностью. Думая о будущем страны, мы должны четко осознавать, что сегодня в мире интеллект – главный капитал, который многократно умножает национальное богатство. Ну и если обратиться к названию вашего журнала, добавлю, что интеллект – очень даже не лишнее мужское качество. Мужчина должен понимать, что это его стартовый капитал.

– За годы реформ мы привыкли, что для решения многих важнейших социальных проблем и проблем развития нам всегда не хватает финансовых ресурсов. Но если говорить о самом главном, чего сегодня не хватает нашему обществу, то это, скорее, идеи, которая показывала бы цели и смысл развития.


– Безусловно, обретение национальной идеи имеет для страны судьбоносное значение. В отличие от Запада, мира денег, пользы, выгоды, мира, где царствует культ успеха любой ценой, в России всегда было стремление к осмысленной жизни, жизни ради высокой цели, наполненной гуманистическим содержанием. Я вижу три главные составляющие современной национальной идеи. Первой и высшей духовной ценностью является ценность человеческой жизни. Право человека на жизнь, благосостояние и безопасность должно стать приоритетом государственной политики. Еще раз подчеркну: речь идет о достойной жизни для каждого! Вторая составляющая национальной идеи заключается в следующем: должны быть созданы все необходимые условия для реализации идеи свободы личности как основы жизни и деятельности человека и для укоренения принципов демократии как формы политической власти свободных и равноправных личностей. И, наконец, неотъемлемая часть национальной идеи – социальная справедливость. Эта идея в наших генах, это ориентир, с которым мы сверяем наши представления о социальном добре и зле. Россия никогда не сможет спокойно принять такую модель, где принципиально не уважается, демонстративно попирается идея справедливости.


Считаю, что сегодня национальная идея – это образ достойного будущего России. Образ, который может вдохновить и объединить все российское общество. В нем должны найти отражение вечные и непреходящие ценности самобытной российской цивилизации, наш богатейший социально-культурный опыт и мировые достижения новейшего времени.

– Идея социальной справедливости на разных исторических этапах понималась по-разному. Какой вы видите ее сегодня, что ее обеспечит?


– Прежде всего, это доступ всех граждан к общественным богатствам – достижениям науки, культуры, возможностям образования, социальным благам, равные политические права, которые обеспечивают демократические институты. А главный институт нашего общества, способный обеспечить достижение высокого качества жизни, свободы и справедливости, – Государство Российское! Только с сильным государством граждане России могут связывать свои надежды на достойное будущее. Скажу больше: сохранение и всемерная защита российской государственности – дело всех и каждого.

– Вы несколько раз довольно круто меняли свою жизнь, овладевали новыми профессиями, причем на тот момент очень востребованными обществом. В геологию вы пришли совсем молодым человеком, в политику – зрелым мужем. Как менялся характер, подходы к жизни?


– В геологии я был практиком, но, конечно, и романтиком своей профессии. И одновременно это была колоссальная школа жизни. В экспедиции часто работает маленький коллектив, люди сутками находятся рядом друг с другом по полгода, а то и дольше, мучаются, радуются – все на виду. Фальшь невозможна. Если ты не вписываешься в коллектив, он тебя отторгает.


Может быть, геология помогла или армейская служба закалила, может, такой характер достался от отца, от деда – умею мобилизоваться, в любой момент готов к неожиданностям. Я переживал падения, и карьерные тоже. Вниз летишь, а глаза ищут, за что зацепиться, когда снова в гору пойдешь. И это спасает, это правильный настрой. Когда я во второй раз шел на выборы в депутаты Заксобрания, моя дочь спросила: «Папа, тебе не страшно? А вдруг не изберут? Ведь ты уже привык к работе там, к помощникам, к своему кабинету?» Но, во-первых, я всегда настраиваюсь на победу, а во-вторых, умею испить чашу поражения и быстро поставить точку, закрыть тему. Я упрям в достижении поставленной цели. Но у меня есть принцип – не идти по головам.

В политике я отношу себя к прагматикам. Считаю, что надо решать конкретные задачи, которые выдвигает жизнь, опираясь на здравый смысл и находя разумные компромиссы. Точнее всего это, пожалуй, формулирует старая мудрость: проигравший ищет вопрос в каждом ответе, победитель ищет ответ в каждом вопросе. И так во всех сферах жизни.

– Говорят, в политике не бывает друзей, в ней есть только интересы. А у политиков?


– Для мужчины понятие «друг» святое. У меня есть друг детства, друг со школы, с армии. Со времен геологии остались хорошие друзья, с которыми мы у костра сидели. В поездках по регионам часто встречаюсь со своими коллегами, однокашниками. Занимаясь политикой, новых друзей, к сожалению, не приобрел. Но приобрел хороших, надежных товарищей, что тоже высоко ценю.

– А вы встречаетесь с коллегами-политиками в неформальной обстановке?


– В основном, в политических дебатах. Но если без шуток, рабочий день у меня очень напряженный. Я не любитель шикарных ужинов, терпеть не могу пустых презентаций, мне жаль времени даже на официальные обеды. Начало рабочего дня в 8.00 – для меня жизненная привычка. У меня хорошая работоспособность, граничащая не то чтобы с фанатизмом, но шестнадцатичасовой рабочий день выдерживаю нормально. Работая в Заксобрании Питера, я учился на юрфаке и окончил его с отличием, а параллельно два года учился в Академии госслужбы при Президенте РФ. Я выработал в себе военную дисциплину, умение ценить время свое и чужое. У меня часто просят полчаса для разговора, но я знаю, что и пяти минут достаточно, если сразу изложить суть. Думаю, эти качества помогают справляться с нагрузками.

С земляками посидеть и поговорить удается нечасто. Если выдается свободное время, стараюсь бывать в театрах, музеях. По-прежнему люблю бардовскую песню, сам когда-то у костра пел. Партия Жизни ежегодно проводит свой небольшой бардовский фестиваль «Наших песен удивительная жизнь», который очень любят москвичи. А лучший отдых для меня – порыться в книгах или почитать.

– Вы служили в Воздушно-десантных войсках, а это своего рода элита армии, она всегда вызывала особое уважение. Но отношение общества к службе в армии изменилось не в лучшую сторону, ее дисциплинирующее влияние на юношеский характер практически забыто. Изменит ли ситуацию переход к профессиональной армии?

– Не думаю, что переход армии на контрактную основу решит все проблемы. И вряд ли это было бы полезно для общества. Ведь кроме дисциплины армия воспитывает многие качества, которые и определяют мужской характер. Я в армию пошел из техникума добровольно, не оттягивая призыв. Безусловно, мне повезло, что попал в десантные войска. Туда отбирали самых крепких ребят как физически, так и нравственно. ВДВ были и остаются братством сильных и смелых людей, героизм и профессионализм наших десантников, проявленные в «горячих точках», вошли в легенды. Те, кто вместе служил, и на «гражданке» остаются преданными в дружбе и взаимопомощи. За шесть месяцев в ВДВ из меня сделали отличника боевой и физической подготовки, я получил звание сержанта и потом полтора года учил других солдат. Потом, когда в геологических экспедициях приходилось делать многокилометровые «броски», армейская подготовка очень пригодилась.

Мой личный армейский опыт убедил меня в том, что курс молодого бойца необходимо пройти всему мужскому населению страны. Мужчина должен быть готов с оружием в руках защищать свою Родину. Если мы полностью перейдем на контрактную основу, у нас не будет такого мощного мобилизационного ресурса. С другой стороны, я убежден, что России нужны и профессиональные части, укомплектованные на контрактной основе, а форму и сроки всеобщей воинской повинности можно обсуждать.

Армия – не только мужская закалка, но еще и школа патриотизма. Мы много говорим о необходимости воспитания патриотизма у младшего поколения. Но ведь патриотические чувства нигде так не впитываются в сознание, как в армии. Когда ты с оружием в руках принимаешь присягу, то по-настоящему проникаешься этим святым чувством защитника Отечества. Я никогда не смогу забыть тот момент, и думаю, все настоящие мужчины, которые носили и носят погоны, меня хорошо понимают.

И действительно, это ведь одна из главных наших функций, одно из главных требований, которые предъявляет к мужчине природа, – его способность быть защитником, надежным, стойким, крепким и преданным, защищать Родину и саму Жизнь. Надо соответствовать.¶

Екатерина Яковлева