Мигранян Андраник Мовсесович


Андраник Мигранян
— фигура в российской политологии если не легендарная, то, по крайней мере, чрезвычайно яркая, оригинальная и интересная. Он родился в 1949 году в Ереване, окончил МГИМО по специальности «Референт-международник». Потом работал в Институте мировой экономики и международных отношений, а позже перешел в Институт экономики мировой социалистической системы — научные учреждения, которые славились как кузница кадров внешней разведки КГБ СССР. В ИМЭиМО работали после «длительных загранкомандировок» знаменитые советские разведчики, такие, как английский агент КГБ Джордж Блейк. Это вотчина патриарха российской разведки Евгения Примакова. В 90-х годах Мигранян преподавал в университете Сан-Диего (США), проводил исследовательскую работу в Колумбийском вузе, университетах Беркли и Стенфорда. Сегодня Андраник Мовсесович читает лекции в МГИМО, занимается политической аналитикой, консультирует Думу и возглавляет Комиссию Общественной палаты РФ по вопросам глобализма и национальной стратегии развития.

Из-под пера Андраника Миграняна выходят гипотезы, вызывающие бурные дискуссии в интеллектуальных кругах. Например, идея о закономерности перехода российского общества от тоталитаризма к демократии через авторитаризм. Он не делает реверансов, славится довольно резкими высказываниями, откровенен и тем привлекателен. Даже оппоненты признают за Миграняном индивидуальность стиля и готовность отстаивать свои взгляды. В свое время публицист Андрей Пионтковский написал: «...он обладает мужеством и научной честностью не просто провозглашать свои взгляды, которые принято определять как державно-патриотические, но и логически продумывать их до стадии возможной практической реализации. А это большая редкость».

— Андраник Мовсесович, на заре перестройки, когда все были охвачены идеями либерализма, вы заявили, что России необходим авторитарный режим. Вы до сих пор придерживаетесь такого мнения?


— Да, конечно. Россия, безусловно, должна двигаться в сторону демократии, либеральных ценностей, защиты прав и свобод отдельного человека. Но это не репка, которую можно посадить, а спустя некоторое время выкопать готовый результат. Демократия — сложнейший процесс и единственная форма государственной власти, которая должна вызревать изнутри, а не навязываться извне. В противном случае вы получите только то, на что готово общество, — при отсутствии культуры горизонтальных отношений будет произрастать иерархия. Успешные западные страны шли к демократии столетиями. Англичане в течение 800 лет воспитывали в своей стране либеральную демократическо-политическую культуру путем постепенного вовлечения в процесс лиц, обладающих властью. Причем маленькими, «дозированными» порциями! Страшно сказать, но вплоть до 1832 года всего 4,5 процента англичан имели политические права. Эти цензы были очень эффективным барьером, и лишь небольшая часть элиты осваивала сложный механизм горизонтальных отношений и культуры компромисса и договоренностей. В 21-м веке нельзя ставить цензорные ограничения, но многие политические режимы любыми способами ограничивают участие масс в политических процессах, потому как массы к этому не готовы, не окультурены и не ведомы просвещенными поводырями. В результате своих иррациональных действий они могут привести к фашизму, национализму, да к чему угодно — любым формам диктатуры. Демократия нуждается в защите от народа, в этом и заключается функция верховной власти.

— Является ли Владимир Путин таким авторитарным правителем?


— Я всегда в таких случаях вспоминаю великого американского президента Авраама Линкольна, который как-то сказал: «Если цена сохранения целостности Америки — сохранение рабства, то я готов сохранить скорее рабство, чем способствовать распаду государства». Владимир Путин — плебисцитарный, яркий, харизматический лидер, который при желании и массовой поддержке может реализовать «проект царизма» и стать персонифицированной властью.


V Международный конгресс «Мир на Северном Кавказе через языки,
образование, культуру». ПГЛУ, октябрь 2007 года


— Но президентский срок Владимира Путина подходит к концу. В каком качестве он «сохранится» после мартовских выборов?

— Год назад в «Известиях» была опубликована моя статья «Преемником Путина может быть сам Путин», где дан возможный прогноз: он станет председателем партии, премьер-министром и выдвинет следующего кандидата от этой партии. Я думаю, это самый эффективный путь, чтобы, во-первых, не изменить конституцию, во-вторых, обеспечить преемственность и, в-третьих, не уходить от власти, а с помощью следующего президента реализовать те программные и стратегические установки, которые уже заложены в приоритетах развития российской экономики. Скорее всего, Владимир Владимирович станет премьер-министром при каком-то достаточно лояльном президенте. К примеру, Виктор Зубков является тем, кому Путин доверяет. Он мог бы стать новым президентом при поддержке Путина, а Путин остался бы реальным лидером на посту премьер-министра.

— А как, по-вашему, распределятся места на парламентских выборах?


— Это последние выборы, когда КПРФ как полусистемная сила все еще будет играть довольно важную, но не решающую роль. (Разговор состоялся в октябре 2007 г. — ред.)Я склонен думать, и социологические опросы это подтверждают, что КПРФ на данном этапе займет второе место, хотя наберет в 2–3 раза меньше голосов, чем единороссы. «Справедливая Россия» может претендовать на третью позицию, учитывая ее достаточно серьезный административный, финансовый и информационный ресурс. Крыло «правых» вообще очень фрагментировано, нет никаких признаков формирования эффективных коалиций или единой структуры. Только бесконечная возня между СПС, ЛДПР, «Яблоком» и так далее.

— То есть, судя по всему, предстоящие выборы в Госдуму РФ будут предсказуемыми и спокойными, если не сказать скучными.


— На выборах 2007 и 2008 годов не будет интриги, связанной с антисистемной оппозицией, так как она не может всерьез рассчитывать на победу. Нет серьезных социально-политических проблем внутри страны, которые могли бы стать детонатором избирательного процесса. В центре внимания всех партий будут обычные темы: социальная справедливость, антикоррупционная борьба, эффективная промышленная политика. Из международных проблем — достойное место России в международном сообществе, укрепление связей со странами СНГ. Но в этом и заключается интрига — нынешние выборы могут стать в значительной степени переломными, открывающими дорогу к окончательному формированию новой партийно-политической системы и конфигурации властных отношений в стране. Кроме того, есть определенная интрига, связанная с появлением на российском политическом поле второй партии власти. И еще одна — в том, что от итогов парламентских выборов зависит, станет ли будущая президентская кампания выборами между партийными кандидатами.

— Что это значит? И какое будущее ожидает Россию в результате таких однополярных игр?


— Думаю, что на следующих парламентских выборах основная борьба будет вестись между просистемными партиями, то есть двумя партиями власти. А на президентских выборах основными станут кандидаты, которые эти партии представят. Может быть, впервые будет перейден рубикон на пути формирования партии власти. Вот мы постоянно говорим «партия власти», а ее в России нет, потому что такая партия должна контролировать правительство, а президент — ее возглавлять. Я не исключаю, может, на этих выборах, а на следующих уж точно, все кандидаты на пост Президента РФ будут партийными. Если действующий президент возглавит партию, мы станем свидетелями завершения процесса формирования новой политической системы. А от «президентского ресурса» будет, в свою очередь, зависеть исход парламентских выборов. Вот когда это случится, Россия станет на путь формирования полноценной демократии.


— На Западе доминирует мнение, что Советский Союз развалился из-за нерешенности национального вопроса. А вы как считаете?

— Это действительно так. В российской идеологии было много положительного — теория дружбы между народами, интернационализма, мощная государственная система. Но, к сожалению, все это не смогло создать единого советского народа, потому что была поставлена задача, неправильная в принципе — вывести «homo soveticus», человека советского. Это сверхсущество должно быть абсолютно денационализированным, в том числе предполагалась денационализация самих русских, ядра огромной империи. А результатом стал развал великого государства и всеобщий хаос.

Поэтому для сегодняшней России чрезвычайно большое значение имеет национальный вопрос. Однако его глубина и значимость не совсем еще осознается политическим классом и верховным руководством страны. Да, за последние годы делается многое, чтобы добиться успехов, но зачастую без какой-либо осмысленной идеи. Достаточно проанализировать концепцию национальной политики, чтобы убедиться — это набор благодумностей и добрых пожеланий, которые не обеспечены ни конституционально, ни информационно, ни финансово.

— Имеет место и такой взгляд, что деление Союза по национальному признаку было в свое время ошибочным, это одна из причин межнациональных конфликтов в стране. А вот в Америке все «вперемешку» живут мирно, дружно и счастливо…

— Вообще есть два типа генерации образований — территориальное и национальное. Америка — страна мигрантов. А у нас исторически сложилось так, что этнонациональные образования изначально были привязаны к определенной территории. Думаю, что со временем мы такую систему преодолеем, должны преодолеть, потому что весь мир идет к тому. Но это очень длительный процесс, а снять разделение искусственно нельзя.


Другой вопрос — исключить проблему иерархичности народов. К примеру, во многих национальных образованиях русские национально дискриминированы. Славянин может занимать вторые места, быть замом, но не начальником, вне зависимости от своих талантов и способностей. Вот это уродливое явление — негласные квоты по национальной принадлежности — и надо изжить.

Но кроме этого есть еще один момент. Национальные элитные группы зачастую не выражают интересов народов, которые представляют. Они воспринимают занимаемую территорию как добычу, из которой можно выжать деньги, возможности, ресурсы, статус. Это тоже является препятствием на пути к мирному сосуществованию. Так что деление территории России на национальные государства — очень важная и тонкая сфера, требующая ювелирного отношения.

— Как же тогда совместить в многонациональном государстве право народов на самоопределение и территориальную целостность? Как пример — нынешняя головная боль с Абхазией и Осетией.


— Такой дилеммы, противоречия, в принципе, не должно быть. Право на самоопределение имеют не этнические группы, а территориальные сообщества — люди, проживающие на определенной территории. Не этнос, а демос. А мы решили, что каждая этническая группа, а их в мире четыре тысячи, может самоопределяться и иметь свою государственность. Настоящее самоопределение означает не просто создать республику, а занимать в стране достойное равноправное место.

Но тут проблема вот в чем. В Конституции СССР черным по белому было записано право каждой из республик на самоопределение, вплоть до отделения. Мало того, в 90-е годы был внесен очень интересный пункт. Все автономные образования, которые находились в составе союзных республик, получали возможность оставаться в составе СССР, выйти из него вместе с уходящими республиками или самостоятельно решать свою судьбу. Поэтому Абхазии и Осетии не надо дожидаться косовского случая, есть все законные основания признать эти образования как самостоятельные. Другое дело, что нет, к сожалению, универсальных законов для всех. Словения и Хорватия никакого права не имели выйти из состава Югославии. Но вот Германия решила признать независимость этих республик — и развалила Югославию. При том, что в других случаях немцы ратуют за территориальную целостность. А как ведут себя американцы, признавая Косово? В этом случае превалирует принцип, выгодный сегодняшней политике США. К сожалению, мы переживаем тот период, когда универсальное международное право перестало существовать. Поэтому и возникает территориальный дисбаланс, закон волчьей стаи — кто смел, тот и съел.


— Андраник Мовсесович, какие вопросы решала Комиссия Общественной палаты РФ на V Международном конгрессе «Мир на Северном Кавказе через языки, образование, культуру», состоявшемся недавно в Пятигорске?

— Как раз ту первостепенную проблему, которая не была решена в СССР и по сей день стоит перед российским народом, — обретение своей идентичности — национальной, государственной, геополитической, культурно-цивилизационной. Что такое Россия — национальное государство или империя? Какая должна быть идентичность у ее гражданина — этническая, государственная или этногосударственная? Обозначенные вопросы — ключевые в национальной стратегии любой страны. А Кавказ в этом отношении — естественная лаборатория для их изучения, уникальный регион, где перемешаны многие этнические группы, конфессии, языки, культуры. Здесь люди особо чувствуют, что значит обладать идентичностью, и то, что она должна быть множественной: карачаевская, адыгская, осетинская и одновременно российская, русская, кавказская, региональная. Если в этом регионе мы успешно сформируем многонациональный, многоконфессиональный, многоязыковый народ со множеством идентичностей, этот опыт можно будет распространить на всю Россию.

— Но на Кавказе народы веками учились уживаться друг с другом. Вы считаете, граждане всей необъятной России смогут сосуществовать в таком ключе?


— В качестве примера приведу слова французского певца, поэта и композитора Шарля Азнавура. Когда спросили, кем он себя считает по национальной принадлежности, мой великий соотечественник ответил: «Я стопроцентный армянин и стопроцентный француз». О себе могу сказать то же самое. Я стопроцентный армянин по этническому происхождению, культуре, языку и стопроцентный русский по отношению к языку и культуре той страны, в которой живу уже многие десятилетия. И не вижу никакого конфликта между этими двумя сущностями. Так вот, если мы добьемся того, чтобы татарин, башкир, адыг, осетин, абхаз, чеченец чувствовали себя этносом по происхождению и россиянами по государственной идентичности — тогда наши этнические группы смогут интегрироваться в единый русский народ и русскую культуру. Причем безболезненно, сохранив при этом многообразие и самобытность.


— А что должно предпринять правительство для урегулирования национального вопроса в стране? Может, надобно в первую очередь воскресить Министерство по делам национальностей?

— Я думаю, что межнациональные отношения, в отличие от других, требуют межконституционального подхода, так как включают в себя проблему миграции и целый ряд других аспектов. Здесь ничего не смогут сделать ни министерство, ни департамент. Этот вопрос должен решаться минимум на уровне вице-премьера, который скоординирует работу ведомств и институтов, вовлеченных в многообразие национальных проблем. Некоторые говорят об Общественной палате при Госдуме, что вызывает у меня гомерический хохот. Госдума, собственно говоря, не имеет никакого отношения к этой проблеме, да и настолько дискредитирована, что не обладает нужным авторитетом. Единственный институт, к которому люди относятся более-менее уважительно и который воспринимается как реальная власть, — это президент. Поэтому я предлагаю создать консультативный орган при президенте и с его непосредственным участием. Надо установить определенную регулярность встреч, чтобы каждая этническая группа была уверена: их вопрос будет поднят при первом руководителе страны, боль услышана, а то, что замалчивается, начнет решаться.

— Сейчас на все лады склоняют мигрантов. Так нужны они России или не нужны?


— Когда наша комиссия проводила свои слушания в Чите, местный губернатор произнес замечательную фразу: «Мы думали, что не хватит денег и технологий, а оказалось, не хватает человеческого материала». Губернатор Калужской области привел такие цифры: «Нам требуется 100 тысяч человек для работы в промышленности, строительстве и социальном обслуживании». И такая острая проблема — по всей стране. Каждый год Россия теряет 700 тысяч человек. А ей, как утверждают эксперты, нужен ежегодный приток в 1 миллион рабочих рук, чтобы сохранить нынешний уровень воспроизводства экономики. Где выход из положения?

В своем прошлогоднем послании Президент России подчеркнул важность и значимость проблемы демографии. Был предпринят ряд мер по выходу из кризисной ситуации. Но такие известные в этой области ученые, как Вишневский, утверждают: «Как бы вы ни стимулировали рождаемость, это не материальный, а культурный феномен. В богатых и благополучных странах ситуация тоже аховая».


Тогда откуда брать миллион человек? Президент подсказал другой выход — необходимо вернуть наших соотечественников из-за рубежа. Но вы же понимаете, эта мизерная доля никак не сможет удовлетворить наши потребности.

Необходимые людские вливания Россия должна получить «в мигрантах», и другого пути нет. Да, раздаются ксенофобские рассуждения о том, что нам никто не нужен. Но так говорят те, кто не представляет, в каком положении находится страна. Россия на стадии подъема, а это требует рабочей силы. Только необходима более осмысленная и цивилизованная миграционная политика с системой квот, определением квалификаций, стран и так далее.

Наталья Помогайлова