Коломиец Валентин Дмитриевич



Появлению этого материала предшествовал короткий разговор с генеральным директором ФГУАП «Кавминводыавиа» заслуженным пилотом РФ Василием Викторовичем Бабаскиным.

— Василий Викторович, этот год – юбилейный для возглавляемого вами предприятия. Давайте расскажем о ком-нибудь из сотрудников.


– Хорошо, пусть это будет Валентин Дмитриевич Коломиец. За последние шесть лет он раз десять порывался уйти на пенсию. Я не то что бы его не отпускаю, но каждый раз говорю: «Митрич, как же мы без тебя? Да ведь лучше, чем ты придумаешь, никто не сможет». Незаменимых людей нет, но он, наверное, незаменимый, поэтому его пенсию всеми правдами и неправдами стараюсь оттянуть.

Первый заместитель генерального директора ФГУАП «Кавминводыавиа» заслуженный пилот РФ Борис Лейкин:

– При участии и непосредственном руководстве Валентина Дмитриевича в аэропорту «КМВавиа» с нуля была создана служба аэродромно-технического обеспечения (АТО). Он знает каждую железку на аэродроме, а его периметр – километров 25. Вряд ли найдется еще такой инженер, который бы помнил до метра, где, что и когда установлено на огромной территории.

Начальник штаба ФГУАП «Кавминводыавиа» Игорь Завьялов:

– На предприятии Валентин Дмитриевич трудится так много лет, что, кажется, так было всегда. Этот человек не умеет работать плохо. Он – Мастер, именно так – с большой буквы. Если за что-то взялся, то сначала все продумает до мельчайших подробностей. С металлом работает, как художник. Очень авторитетный, умнейший, образованный человек.

Некоторые сотрудники компании «Кавминводыавиа» уверены, что прототипом Георгия Ивановича, Гоши – героя Алексея Баталова в фильме «Москва слезам не верит» можно считать нашего земляка, минераловодца Валентина Коломийца. По всем статьям подходит: золотые руки, бриллиантовая голова. Но кто знает, какими дорогами он шел к своим вершинам? Как стал сильным, надежным, бесперебойным, наконец, уникальным? На эти вопросы главный инженер по аэродромно-техническому обеспечению Валентин Дмитриевич Коломиец так и не ответил. Сказал лишь, что просто предпочитает быть нужным. И добавил, что судьба авиации невозможна без земли.

Скромный Митрич – обладатель целого иконостаса наград, создатель и хранитель истории наземных служб аэродрома, живая достопримечательность и гордость международной авиакомпании «Кавминводыавиа». О своей жизни много не говорит. Наверное, потому, что в одной статье о ней не рассказать, а книгу писать ему некогда. Но какими могут быть отдельные главы, я, кажется, знаю.


Докопаться до соли

По национальности чистокровный украинец, Валентин Дмитриевич абсолютно не знает украинского языка. Хотя это был родной язык его родителей: мать Мария Максимовна – с Полтавщины, отец Дмитрий Макарович – запорожец. Перерыв архивы и ворох всевозможной литературы, Митрич докопался до корней своей фамилии. Оказалось, что на Украине есть населенный пункт Коломыя. Его когда-то основали коломийцы-солевары, которые соль не варили, а выпаривали. Способ простой, но трудоемкий: на одесских лиманах воду прилива задерживали дамбой, образовавшуюся заводь иссушало летнее солнце, после чего можно было собирать осевшую на дне соль. Во времена Запорожской Сечи соль – дорогой и крайне дефицитный продукт – продавали на Украине, везли в соседнюю Россию, в другие сопредельные страны.


– Так что я себя считаю солеваром, – смеется Валентин Дмитриевич. – Вполне возможно, что кто-то из моих предков занимался этим промыслом.

Наверное, и одной из главных черт своего характера – во всем докопаться до сути, до самой, как говорится, соли – Митрич обязан дальней родне – коломийцам, одесским труженикам и просто сильным людям.


Одессит не плачет

Когда по телевизору показывают КВН, он болеет сразу за две команды – Пятигорска и Одессы. Объясняет это тем, что по происхождению одессит: родился Митрич в селе Яновка Одесской области. В то время родители были студентами: мать оканчивала медицинский техникум, отец – Одесский педагогический институт. Но полной грудью надышаться авантюрно-романтическим воздухом одесских лиманов маленькому Вальке не довелось: после окончания института отца направили в Днепропетровскую область, в село Покровское, где он стал директором школы. Мама начала работать фельдшером.

Отца Валентин Дмитриевич практически не помнит. Маленькому Вальке было всего три года, когда в далеком 1941-м Дмитрия Макаровича призвали на военно-полевые офицерские сборы. Через два месяца началась война. Прямо с полигона, не простившись с семьей, Коломиец-старший убыл на фронт. С той поры никаких известий о судьбе мужа Мария Максимовна не получала. По данным Министерства обороны, он по сей день числится в списках пропавших без вести.

В то время согласно приказу Сталина семьи офицеров, находившиеся на территориях, которым угрожала оккупация, должны были немедленно эвакуировать. Но из-за начавшейся неразберихи планового вывоза в тыл не было. Марии Максимовне как жене офицера выдали подводу, лошадей, необходимые документы. В сторону Ростова она отправилась с еще одной женщиной, у которой на руках были двое детей. Маршрут оказался длинным: Покровское – Сальск – Невинномысск – Орджоникидзе – Пятигорск – Черкесск. Невыносимая жара, скрипучая подвода, две хрупкие женщины с тремя малолетними детьми. Впрочем, лошадей на нужды Красной Армии конфисковали еще в Ростовской области...


Такой не тихий Дон

Самым большим препятствием для беженцев стал Дон. И запомнился он не величавостью и спокойствием. Через него так просто было не переправиться. На берегу даже не столпотворение – месиво: отступающие войска, военная техника, нескончаемый поток беженцев с баулами и котомками, подводы, обозы, жуткая давка. Казалось, понтонная переправа вот-вот поползет по швам и сбросит со спины всех: людей, животных, переполненные машины…

Почему Валька в свои три с хвостиком так отчетливо запомнил все это? Потому что кожей и нутром чувствовал опасность, впитывая всеми клетками наполненный болью воздух. Потому что в самый разгар переправы появлялись стройные звенья «юнкерсов», заходили на вираж с левого берега Дона, и на головы людей крупным черным градом сыпались ревущие бомбы. Вздымались высокие розовые от крови водяные столбы, между которыми летели колеса и оси повозок, разорванные тела лошадей, мулов, сотен беженцев… А вражеские самолеты заходили на второй, третий круг и добивали обозы из пулеметов. Незабываемая, жуткая картина людского горя, страданий и плача. Запомнил Валька и то, что переправились они только на четвертый день.


От августа до августа

Палящий август. Немец наступает на пятки. Беженцы, а вместе с ними и мать Валентина, решили через Черкесск выйти на Домбай, потом через перевал – в Грузию. Но в Черкесске их уже встречали румынские солдаты под началом немецких офицеров. Забрали все: подводу, продукты, одежду. Мария Максимовна тогда каким-то чудом успела спрятать комсомольский билет, документы отца и справки, выданные военкоматом на Украине. Это и спасло им всем жизни: родство с офицером Советской Армии фашисты не простили бы даже детям, а так – беженцы, что с них взять?

На постой разместились в доме русской семьи на окраине Черкесска. Там и пережили оккупацию с сентября 41-го по февраль 42-го. Немцы быстро организовывали хозяйство. Марию Максимовну и ее попутчицу Ксению сразу же определили на работу на одну из МТФ близ Черкесска. Жили впроголодь: румыны отбирали не только скотину и птицу, из погребов да заначек изымались пшеница, кукуруза, овощи – все. Таким и запомнился Вальке плохой дядька-полицай: рукава закатаны, автомат наперевес, курицу – за лапы, яйца – в пилотку...

Снова август, но уже 46-го. Семья – Мария Максимовна, подросший за годы войны Валентин и новый муж матери – переехала в Минеральные Воды. Уже тогда восьмилетний мальчишка поражал маму своим не по возрасту взрослым пониманием жизни. Чуть было не выскочило, что Валькино детство закончилось в 55-м, с получением аттестата зрелости. Но ведь не может кончиться то, чего не было. Просто взрослая жизнь начала новый виток: экзамены в Новочеркасском политехническом, недобор одного балла, армия. После службы – двухгодичные курсы технического училища в поселке Иноземцево.


Авиация невозможна без земли

Женился в 59-м. Жена к этому времени закончила Новочеркасский политехнический, и они уехали в Тюмень. На шестом месяце беременности у нее обнаружили открытый туберкулез легких, климат необходимо было срочно менять. Так Валентин Дмитриевич снова оказался на Кавминводах, но уже со своей собственной семьей: он, жена и дочь. Здесь начался новый этап жизни. Да какой! Не знал товарищ, который уговорил Митрича поработать «на первых порах» в аэропорту Минеральные Воды, что «поры» эти растянутся почти на полвека...


То было нелегкое и счастливое время. Отдыхающим ныне в VIP-залах и летающим бизнес-классом трудно даже представить, насколько иным был аэропорт Минеральные Воды тридцать-сорок лет назад. Что службы, отделы, должности, а также техника и здания цехов появлялись здесь по ходу работы, с лета, «с колес». В 1979-м возникла необходимость введения должности главного механика и создания специального отдела, который бы занимался обеспечением гармоничной работы автотранспорта, обслуживающего воздушные суда. Валентин Коломиец, назначенный главным механиком, вплотную приступил к подбору кадров, оборудования, разработке штатного расписания нового подразделения. Со временем задачи отдела усложнились и умножились. С 96-го года он был преобразован в «наземку» – службу аэродромно-технического обеспечения (АТО). Так вот, она отвечала не только за дееспособность спецавтопарка, но и за исправность спецтехники, состояние взлетно-посадочной полосы и технических сооружений, за строительство и монтаж мастерских, обеспечение горючим и питанием на бортах, за работу коммунальных служб и даже прачечных. То есть за все, от чего зависит небо.

– Моей задачей было построить нормальные мастерские и разместить службу спецтранспорта, которая до этого находилась в авиагородке на маленькой территории. В этом деле очень помог диплом инженера-автомеханика, который я получил по окончании Московского политехнического института. Мастерские строились хозспособом, то есть силами нашего ремонтно-строительного участка и по принципу «где что нашел». И сегодня они являются базой службы спецтранспорта.

Сейчас в цехах работают на уникальных высокоточных станках, результат работы которых измеряется в микронах. Да чего здесь только нет. Будет необходимость смонтировать на базе «КамАЗа» специальную ветродувную машину или машину для распыления химреактивов – назначайте сроки. И чем труднее поставленная задача, тем интереснее.


Огневой, гранулированный, жидкий…

А тогда нужны были спецмашины, обслуживающие взлетные полосы. Машины, с помощью которых можно было бы производить очистку, прогрев, уборку снега и ледяного покрова с взлетной полосы. Такую технику промышленность в то время не выпускала. При непосредственном участии и руководстве Валентина Коломийца было переоборудовано огромное количество имеющихся автомобилей по обслуживанию аэродрома и самолетов. На базе авиационных реактивных двигателей рождалась техника, с помощью которой аэродром поддерживался в рабочем состоянии. Раньше техника огневой обработки взлетной полосы работала на керосине, расход топлива был огромен. Да и с керосином было туго: то поставщики не успевали привезти необходимое количество топлива, то аэропорт не успевал вовремя за него заплатить. Постепенно обслуживание взлетной полосы стало превышать стоимость амортизации самолетов. Возникла острая необходимость перехода от огневого способа обработки бетонки к химическому. По одному из вариантов для воздействия на гололед было достаточно нанести на него гранулированный химреагент на ацетатной основе. Здесь опять помогла сметка Валентина Дмитриевича. Для разброса гранул оснастили имеющуюся технику сельскохозяйственными агрегатами – разбрасывателями удобрений. Но потом и это стало не по карману.

Митрич снова засел за периодику. Проштудировав немало отечественных и зарубежных журналов о новинках и достижениях авиапрома и всего с ним связанного, опять-таки нашел выход. Сегодня на основе симбиоза нескольких передовых методов обслуживания аэродромов минераловодские «наземники» борются с гололедом не гранулированным, а жидким химреагентом. Пришлось снова изменять технологию: на имеющуюся технику установили принципиально другое оборудование. (Кстати, такие агрегаты в России по-прежнему не выпускались, а за рубежом стоили просто бешеных денег.) Всеми силами навалились на конструирование, сборку, монтаж, и через какое-то время свежеиспеченные «монстры» вышли на чистку взлетных полос.


Чтобы не было мучительно больно

Взлетная полоса, за которой более сорока лет следит и ухаживает Валентин Коломиец, принимала и отправляла все типы самолетов, которые были на службе гражданской авиации СССР и России. Можно сказать, что все поколения воздушных судов прошли через руки Валентина Дмитриевича.

– Нет таких гражданских самолетов, которые бы к нам не летали, даже авиалайнер «Мрия» – самый большой грузовой самолет, на котором на Байконур перевозились огромные конструкции космического корабля «Буран», он делал дозаправку в Минеральных Водах.

Митрич говорит, что «наземники» под каждое воздушное судно готовят «взлетку», непременно учитывая особенности и специфику самолета: его размеры, посадку шасси, взлетную и посадочную скорость.

– Всегда испытываю удовлетворение от того, что сделал работу качественно. Будь то создание какой-нибудь новой машины, внедрение новых технологий, производство ремонта или шлифовка отдельных деталей. И своих ребят заставляю делать так, чтобы потом не было, как говорится, мучительно больно.

Жаль только, что не удалось подготовить Митричу себе замену – идейных и духовных последователей, учеников-продолжателей. И дело не в том, что нет талантливых ребят, как раз наоборот: все, как один, специалисты, мастера. Просто в свое время из-за сложного экономического положения на предприятии была текучка: знатоки своего дела и славные умельцы искали, где лучше, где зарплата, так сказать, позволяет… Да разве только авиапредприятия от этого пострадали?


С поправкой на развал

Какие события уже после войны потребовали от него стать сильнее и мудрее? Что заставляло задумываться, включать второе дыхание?


Таких поворотов много.

– Последним чрезвычайным происшествием, ударом и встряской одновременно стал развал Союза. Тогда все мы поняли: спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Это самое неблагоприятное для нашей авиакомпании и для меня лично время длилось до 2002 года. Именно тогда гражданской авиации было сложнее всего. Не стало «Аэрофлота». На территории СНГ появилось более четырехсот автономных авиапредприятий, которые сразу захотели рыночной экономики и финансовой независимости.

К чести руководства «Кавминводыавиа», минераловодцы на это не пошли, оставшись федеральной структурой. И мы выжили. Сегодня – это ощущают все – предприятие вышло из кризиса и находится на подъеме. Об этом свидетельствуют не только сотрудники авиакомпании, но и коллеги-профессионалы. ФГУАП «Кавминводыавиа» удостоено ежегодной национальной премии авиационного форума «Крылья России» как одна из лучших авиакомпаний страны.


Без поправки на личное

– Рассвет гражданской авиации? – Митрич закурил. – Конечно, был. Это период с 1977 по 1986 год. На него приходится пик объема перевозок и объема доходов. Но тогда это был «Аэрофлот» – единая организация Советского Союза, которой принадлежали все гражданские самолеты. Именно в это время мы принимали и выпускали порядка 220 рейсов в сутки, в час по 14 – 16 самолетов. В год перевозили по два с половиной миллиона пассажиров. Это был цейтнот, улей, ад. Наше состояние можно было охарактеризовать так: смертельно уставшие, но счастливые.


Что интересно, говоря о поре расцвета своей жизни, Митрич снова вспоминает конец семидесятых – середину восьмидесятых – период подъема родной авиакомпании, время интенсивных, творческих и очень важных дел.

– Не отделяю себя от предприятия: ему хорошо – я счастлив, плохо ему – и я нездоров.

Вот и выходит, что все личное у Валентина Дмитриевича так или иначе связано с работой. А была ли она, личная жизнь? Конечно, была! И в ней он вполне счастлив. Жена, двое детей, внуки. Но всем им мужа, отца и деда доставалось ровно столько, сколько оставлял очередной рабочий день.

– Для мужчины главное – уметь высокопрофессионально делать любимое дело, быть нужным на работе и любимым в семье. А все это у меня есть. ¶

Владимир Славин