Каньшина Мария Федоровна


«Великая Отечественная война была войной моторов, а Советский Союз был аграрной страной. Мы еще не до конца осмыслили и оценили роль сельских учителей в нашей общей Победе. Ведь только благодаря им, выросло поколение грамотных людей, в короткие сроки на поле боя освоивших самую современную военную технику».

Маршал Советского Союза Д. Т. Язов


Есть события, обстоятельства, люди, которых трудно оценить в режиме реального времени. Воистину, «лицом к лицу лица не увидать». Так случилось и с Марией Федоровной Каньшиной, простой сельской учительницей из станицы Марьинская, что на Ставрополье. Прошли десятилетия после ее ухода из жизни, одна эпоха сменила другую, стали учителями ее ученики, не один круг личностного становления и закалки прошел ее сын. И только взгляд из настоящего в прошлое дает возможность оценить по достоинству масштаб ее личности и значимость сделанного ею на земле.


Делегация Ассоциации «Мегапир» на месте дуэли М. Ю. Лермонтова


Она не имела государственных наград и званий. Она была сельской учительницей, но такой, что память о ней не уходит, не стирается, не умирает в сердцах людей, собирая всех вместе в день ее рождения.

В тот холодный февральский вечер жители станицы шли во Дворец культуры как на праздник. Степенные семейные пары, седые ветераны, стайки молодежи и подростков заполняли огромный зал, стояли в проходах, теснились в дверях. А с открытой сцены со старой фотографии на них смотрели знакомые строгие глаза молодой женщины с едва заметной улыбкой на лице. Над снимком короткая надпись: «Марии Федоровне Каньшиной посвящается». В тот день ей исполнилось бы 90 лет.


В музее Центра военно-патриотического
воспитания молодежи г. Пятигорска


Мария Федоровна родилась и прожила всю свою жизнь в Марьинской. Внучка терского казака, дочь станичного писаря и неграмотной крестьянки окончила техникум в Ессентуках и педагогический институт во Владикавказе. Наверное, ей свыше было определено стать учителем и воспитателем . Иначе как могло случиться, что даже среди исконных жителей станицы, рождавшей исстари воинов для поля брани и хлебной нивы, Мария Федоровна отличалась незаурядным характером, разносторонними талантами и высоким нравственным началом. Знала ли она об этом предназначении или шла своей единственной дорогой, ведомая сердцем и душой? Сегодня уже не спросишь, не узнаешь...

Тогда, после института, была любимая работа в родной школе, энергия молодости, порыв и энтузиазм предвоенных лет. Все это сплеталось во времени и пространстве, делало жизнь яркой, наполненной смыслом и светом. 22 июня 1941 года осталось в памяти огромном страны самым горьким днем столетия. Таким же оно стало и для молодой учительницы. О шести месяцах фашистской оккупации она потом напишет в одном из своих стихотворений: «И радости не было даже во сне».


Когда над Марьинской водрузили алый стяг, Мария Федоровна вместе со станичниками хоронила бойцов, а потом предложила установить памятник воинам, погибшим при освобождении станицы. Вместе со своими учениками носила воду из реки Малки, месила глину с песком, учила детей делать кирпичи и укладывать их. А когда все было готово, перенесли останки воинов и захоронили их в кургане, на котором установили скромный обелиск с фамилиями погибших. Много позже на этом же месте вырос новый памятник из железобетона, но до сих пор не забыли марьинцы, как все начиналось. Валентина Карпенко как-то сказала о своей учительнице: «Только за одно это свершение Мария Федоровна заслужила вечную память своих земляков. Сама того не подозревая, тогда на Кургане Славы она возводила памятник себе».

Мария Федоровна Каньшина преподавала в школе географию и проводила уроки так, что они запоминались надолго. Но самое главное — она пробуждала в своих учениках желание расширять и углублять знания, заглядывать за рамки учебника. Она любила мир, в котором жила и хотела, чтобы дети его познали. Она могла сказать: «За станицей, на горе, проводят скачки. Пойдемте смотреть, это так интересно!» В географическом кружке вместе с учениками путешествовала по картам и книгам, а в каникулы отправлялась с ними в походы, поездки по родному краю, Югу страны, Закавказью. Бессменный староста кружка Анатолий Дьяков, заместитель министра энергетики СССР, первый президент РАО «ЕЭС России», лауреат Госпремии, доктор наук, профессор, вспоминал: «Мария Федоровна была педагогом с большой буквы и большим патриотом родного края. Это – единственный в станице человек, который досконально знал историю Марьинской, благодаря чему знали ее и мы».


Делегация Ассоциации «Мегапир» в памятных местах Пятигорска и теплых объятиях марьинцев


Послевоенная жизнь была тяжелой, голодной и холодной, радостные события случались редко, а Марии Федоровне так хотелось, чтобы дети чаще улыбались, чтобы души их не замерзали, не черствели от невзгод. Однажды предложила устроить в школе на Новый год бал-маскарад и поставить отрывок ни много, ни мало из балета «Лебединое озеро»! Сама она хорошо пела, прекрасно танцевала, отлично знала классическую музыку, замечательно читала стихи. И несмотря на абсолютно утопическую идею, добилась своего. Впервые в истории Марьинской на школьной сцене под музыку Чайковского, что звучала с пластинки, кружились юные балерины в марлевых пачках и их партнеры в костюмах из черного сатина. Через полгода они исполняли отрывки из балета Глиэра «Красный мак», но этому уже никто не удивлялся.

Ее педагогические цели всегда были больше просто обучения, воспитания. Личностное развитие, определение потенциала, создание условий для роста, качественного скачка – пожалуй, таким было ее педагогическое кредо, если судить по результату.


Анатолий Дьяков признает, что первые навыки организаторской работы получил под руководством Марии Федоровны. Ему, четырнадцатилетнему подростку, она абсолютно будничным тоном, как нечто совершенно обычное, поручила добыть на МТС машину для экскурсии к геологам. А кому еще? Дьяков жил рядом с МТС и был старостой географического кружка.

Она очень любила детей, своих учеников. Но это была требовательная, взыскательная любовь. В ней не было места сантиментам. Да и сами условия жизни их не предполагали: чтобы выжить, и учителям, и ученикам нужно было много работать на своих подворьях, огородах, колхозных полях. В суровых послевоенных условиях в роли учительницы она и миссию свою реализовывала сурово. Учила трудиться в широком смысле слова и брала на себя труд прямо в глаза сказать человеку о его недостатках. Но делала это так, что после разговора у собеседника вырастали крылья.


При всей своей внешней строгости и требовательности она была очень деликатным человеком с прекрасным чувством юмора. Как-то мальчишки решили украсить столы экзаменационной комиссии цветами и обнесли дворы станичников, заодно и амурскую сирень, что росла у дома учительницы. Зашла в класс Мария Федоровна, увидела знакомый букет и говорит: «Вот, оказывается, где суждено было встретиться с моей амурской сиренью! А то я все думала, куда же она уплыла», – и улыбнулась. Класс с облегчением вздохнул.

Надежда Гречушенко до сих пор называет Марию Федоровну Каньшину своей второй мамой: «Она пришла к нам домой, чтобы уговорить мою мать не забирать меня из школы: жили мы бедно, отец нас бросил, надо было идти работать. Они долго разговаривали, и в конце концов Мария Федоровна сказала: «Все равно Надя будет учиться дальше! Сама буду ее одевать и обувать». Так и вышло. Я училась, а Мария Федоровна нам помогала, заботилась обо мне, покупала самое необходимое. Всю жизнь благодарна ей за участие в моей судьбе, за возможность окончить школу. Как мне ее не хватает сейчас!» У Марии Федоровны была большая родня, а своя семья не сложилась. И вот однажды она появилась в станице с двухлетним мальчиком, ставшим сиротой при живых родителях. Станица гудела, соседи перешептывались, не всем родственникам это пришлось по нраву. Но Каньшина всегда умела быть выше пересудов. Как же она любила своего Сашу, как хотела, чтобы он рос разносторонне развитым, умным, грамотным человеком. На свою скромную зарплату купила сыну пианино, чтобы он учился музыке, заставляла его заниматься рисованием, читать нужные, правильные книги, очень огорчалась, когда узнавала, что ее Саша танцует не вальс и танго, а шейк. Она была любящей матерью, строгим воспитателем и мечтала о том, чтобы сын стал офицером. Александр Каньшин окончил Орджоникидзевское общевойсковое училище, Военно-политическую академию им. Ленина, стал кандидатом философских наук и ушел из армии в звании полковника. Сейчас он возглавляет Ассоциацию офицеров запаса Вооруженных сил «Мегапир» в Москве. На стене его рабочего кабинета висит большой, написанный маслом потрет мамы.


И тот вечер, с которого начался наш рассказ о сельской учительнице, организовал Александр Николаевич Каньшин. Открывая его, он сказал: «Пусть это будет вечер памяти всем учителям станицы, жителям Марьинской, которые ее строили, защищали, возрождали». Поднимались на сцену станичники, ученики, коллеги Марии Федоровны и говорили о ней, а по сути, о своей жизни, потому что за 45 лет работы в школе она в судьбе каждого оставила яркий и неизгладимый след. А потом Александр Каньшин представил своих друзей и соратников, которые специально приехали с ним на эту встречу. И зал взрывался аплодисментами, приветствуя Маршала СССР Дмитрия Язова, Героя Советского Союза, генерал-лейтенанта Виталия Ульянова, председателя Совета ветеранов Республики Северная Осетия-Алания, генерала-майора авиации в отставке Солтана Каболова, члена Совета директоров Ассоциации, президента фонда «Мегапир», маршала артиллерии Владимира Михалкина, председателя Совета директоров ООО «Мегапир-плюс», внука Марии Федоровны Александра Каньшина-младшего, всеми любимого артиста Василия Ланового, который читал пушкинского «Пророка». А как пела под гитару Екатерина Жемчужная «Да невечерняя заря»! На одном дыхании прошел концерт артистов Ставропольского краевого театра оперетты, который вела его директор, художественный руководитель Светлана Калинская. Когда зазвучала «Аве Мария» зал замер, на глазах многих зрителей появились слезы. Это был удивительный вечер, наполненный легкой грустью, светом и памятью о сельской учительнице.

Во время и после того вечера я размышляла, почему сын Марии Федоровны с таким постоянством и упорством возвращается в станицу и привязывает себя к Марьинской, ее жителям? И это при большом бизнесе в Москве и вытекающей из этого столичной достаточности. Да простит мне читатель высокопарность, а Александр Николаевич – настойчивое желание докопаться до истины, но, по-моему, там, в Марьинской, он обрел свою духовную Мекку, неисчерпаемый святой источник, припав к которому, обретаешь духовное очищение.


Это Мария Федоровна подарила ему возможность именно здесь, вдали от столицы, выходить из зомбирующей суетности жизни, залечивать душевные раны, подниматься над повседневностью, обретать ясность и мужество жить дальше. И здесь вовсе не важны твои достижения в миру, а важно то, что ты обрел или потерял по сути. Духовной сути.

Действует ли так же марьинский дух на других учеников Марии Федоровны? Возможно. Если помнить. А он, ее сын, сейчас делает все возможное, чтобы помнили. Делает для себя, своих детей и земляков.


Воскресная школа в доме, где они когда-то жили с Марией Федоровной, часовенка рядом, крест у станичного погоста на месте, где будет возведен храм, книга воспоминаний, наконец, праздник для станичников в день 90-летия со дня рождения не просто мамы, а сельской учительницы – одной из поколения, столь значимого для истории страны… И от кого, как не от Марии Федоровны, у него понимание своего предназначения, далеко превосходящего цель – просто жить, есть, пить, оставить свое продолжение в детях. Нет, выше, как по Екклезиасту, – любить, трудиться и творить добро.

Это же и в целях созданной Александром Николаевичем Каньшиным Ассоциации офицеров запаса Вооруженных сил «Мегапир».


Сделанное одной женщиной, завершившей свой жизненный путь больше двух десятилетий назад, продолжает жить сегодня – в памяти, делах, просветленной радости детских глаз.

И все же не могу отделаться от чувства, что было в ней нечто значительно большее, чем просто вдохновение и самоотверженность настоящего учителя. Может быть, и впрямь она была женщиной во вселенском смысле слова – той, что несет примирение с жизнью, утешение и ясность?


Покидая станицу, старый солдат Д. Т. Язов сказал: «Последние штаны продам, поеду на родину, где похоронена мать, и устрою землякам в ее честь такой же вечер». Слово сдержал. А бывший сокурсник Александра Каньшина по Орджоникидзевскому высшему военному училищу, военком Пятигорска Александр Моисеенко добавил: «Если бы все так же любили и помнили своих матерей и учителей, у нас была бы другая страна».¶

З. Выхристюк
Л. Яковенко