Июльский день год кормит

В колхоз «Русь», что в Советском районе Ставрополья, мы приезжали две недели назад. Тогда все мысли руководителя хозяйства Василия Васильевича Шебалкова были заняты подготовкой к жатве. Хлеба подошли, техника, готова, люди тоже.

- Когда видишь, как на краю поля выстроились комбайны, готовые начать уборку, когда видишь эту мощную технику, когда колосья стеной, то, поверьте, даже дух захватывает и комок к горлу!.. - делится председатель.

Я верю. Хотя и голос его не дрожит, и мужская слеза наружу не просится. Но есть в интонации Василия Васильевича нечто, что убеждает: говорит искренне, то, что думает.

Тридцатая страда

Да и то сказать, нынешняя страда у председателя – тридцатая! Все эти годы он – во главе хозяйства, и, казалось бы, уже и дивиться нечему: за многие годы повидал всякого. Но поймет его чувства любой, кто отдал какому-то очень важному делу все душевные и физические силы, годами накопленный опыт, и, вот, уже – в шаге от результата. Но этот шаг либо закрепит твои старания, либо зачеркнет все, что сделано с таким напряжением сил.

Тогда, во второй половине июня, зерно еще дозревало. А в первой декаде июля, когда мы приехали в колхоз снова, жатва была, что называется, в зените.

Василий Васильевич подтвердил: «Сегодня ожидаем, что уберем хлеб как раз с половины посевов».

Есть в журналистике такой прием: корреспондент в течение дня следует по пятам за своим героем, а потом пишет подробный очерк об этом дне. Мы изначально не ставили такой цели, уж очень трудно ее осуществить. Достаточно сказать, что встает председатель в четыре часа утра. И к девяти, когда мы встретились в его рабочем кабинете, он успел уже очень многое.

Говорят, кто владеет информацией, тот владеет миром. Это верно и применительно к руководителю хозяйства. Потому Василий Васильевич всегда предпочитает получать информацию у истока: в поле, на полевом стане, на колхозном току, в колхозном зернохранилище. Скажете, мол, всего самому не осилить. И будете правы.

В самом деле, у колхоза 20 тысяч гектаров пашни, да еще и животноводство развивают. Всего не охватишь, да и есть в колхозе руководители, которые отвечают за свои участки. Но если идет жатва, и эта пара недель весь год хозяйство кормит, то тут внимание к ходу работы должно быть особое.

- Хочу, чтобы вы посмотрели наши дальние поля, там мы убираем сейчас очень хороший урожай, говорит Василий Васильевич. - Лишние полчаса потратим, но оно того стоит!

Мы, конечно, соглашаемся.

- А на голову кепку бы не мешало надеть, - бросает председатель.

Потом, подумав, добавляет: «Ладно, в машине кондиционер. Обойдется...».

Каюсь: кепку я из дома не взял. А зря: столбик термометра уже утром, в половину десятого, достиг отметки плюс 33 и уверенно ползет дальше, солнце на чистом небе светит вовсю. Вчера на почве температура была плюс 64, сообщает председатель. Что значит работать на такой жаре, я догадываюсь: не зря жатву называют словом страда, а однокоренное с ним - страдать. Но еще сродни этому слову другое: стараться...

На дальнее поле

Внедорожник везет нас к дальнему полю. Слева – скошенные травы.

- Почти забытая трава – магар, нигде ее не сеют, а напрасно: очень хороший корм для скота. И скирд на полях вы не увидите, толи запахивают солому, толи жгут. А у нас на полях они стоят, солому используем с выгодой. И хоть животноводство для нас – не основной профиль, но кормить скотину надо, да и солома для подстилки буренкам годится, - поясняет Василий Васильевич.

По обе стороны дороги – ухоженные поля: радующиеся солнцу подсолнухи, стремящаяся в небо кукуруза, спелая, отливающая золотом пшеница. Отмечаю про себя: дороги на поля хорошие, распутица им нипочем – по гравию едем уверенно, не рыская по трассе от обочины к обочине. Подумалось: в иных райцентрах дороги гораздо хуже этой. Василий Васильевич вспоминает, какими они были раньше: после дождей техника по ним могла проехать только с подмогой – приходилось вызывать трактор, чтобы вызволить ее из грязи. Сейчас – совсем другое дело!

Спрашиваю, как в этом году с погодой во время уборки? Оказывается, в самом ее начале пришлось изрядно поволноваться – дожди шли каждый день, да еще с сильным ветром. На некоторых полях они так уложили хлеба, как будто по ним тяжелым катком прошлись. Поднять хлеб, скосить местами вряд ли удастся, хотя пытаться будут. Как раз проезжали мимо одного из таких полей, вышли из машины, чтобы посмотреть. Зрелище грустное даже для нас, горожан, а что уж говорить о селянах, которые столько труда вложили, чтобы вырастить урожай. Но в наших краях, которые называют зоной рискованного земледелия, крестьянин до самого последнего момента уборки рискует потерять все: зачастившие дожди, сильный ветер, а то и град – не редкость здесь в середине лета, и иногда они перерастают в настоящую беду.

В этом году погода в разгаре жатвы выправилась, и жаловаться грех: последнюю неделю стоят жаркие дни. Ну, а пар, как говорится, костей не ломит.

А вот и то самое поле, которое хотел показать председатель. Благородного цвета червленого золота стоит пшеница, колоски – как солдаты по стройке «смирно». На поле – комбайны, ближе к его центру нас встречает заведующий четвертым производственным участком Александр Владимирович Сыромятников. Узнаем, что хлеб идет хороший, урожайность на этом участке – 75 центнеров с гектара. В прошлом году поле стояло под паром, сил набиралось. Семена засеяли хорошие, отлично подкормили, удобрения внесли вовремя. На погоду тоже грех пожаловаться. Отсюда и результат. Зерно отличное, хлебопекарного качества.

Подъезжаем к комбайну, на котором трудится Игорь Александрович Красиков. К нему мы стремились специально. Когда, здороваясь, входили в кабинет председателя, Василий Васильевич изучал сводку, а тут принесли свежую, по итогам вчерашнего дня. Заработок комбайнеров председателя колхоза радовал, а особенно – цифры напротив фамилии Красикова. Потому, поздоровавшись с ним у комбайна, Василий Васильевич первым делом задал вопрос: «Ты хоть знаешь, сколько вчера заработал?». Игорь Александрович последних цифр еще не знал. «За вчерашний день твой заработок 10 тысяч 334 рубля». Игорь Александрович внешне остался спокойным.

- Он у нас всегда в передовиках, и в этом году, и в прошлом, на него все равняются, - говорит Шебалков.

Наш короткий разговор проходил у комбайна. Большая и очень ладная машина стояла, готовая двинуться дальше. На борту марка - «Acros 595 plus». Пусть не вводит читателя в заблуждение латинское название: комбайн российский, ростсельмашевский.

- Машина новая, - поясняет Игорь Красиков, - работаю на ней первую жатву и очень доволен.

- А у тебя это какая по счету жатва? - задает вопрос председатель.

- Двадцать шестая... - сосчитав в уме, после короткой паузы отвечает Красиков.

Механизатор поднимается в кабину, машина возобновляет движение по полю, а мы отправляемся к другой. За ее штурвалом Дмитрий Николаевич Спивак. У него второй показатель по итогам вчерашнего дня – он заработал 7 813 рублей. Комбайн работает уже четвертую жатву, а у комбайнера она семнадцатая.

Когда день год кормит

Оценить, каковы условия работы на новых ростсельмашевских машинах, я смог, поднявшись в кабину. В ней прохладно – работает кондиционер. Комбайнер располагается здесь почти по-домашнему. Удобное сиденье, руль как у легковушки. Справа – рычаг... Нет, не рычаг – джойстик с рядом кнопок. Справа, чуть повыше – сенсорный экран бортового мини-компьютера...

Спускаясь по лесенке из кабины, попадаю в вихрь, поднятый налетевшим порывом ветра – пыль с мякиной летит в лицо. Сразу вспоминается рассказ отца, из моего детства. Про комбайн «Сталинец-6», на котором тому довелось работать. Комбайн прицепной, у штурвала – целый день, кабины нет, нет даже брезента над головой, чтобы спастись от палящего солнца, полова с пылью сыплется за шиворот... Вот уж страда, так страда.

Условия труда у комбайнера изменились. А вот его напряженность, пожалуй, нет. Управлять огромной умной машиной, следить за процессом, вовремя реагировать на его изменения – дело очень непростое. И ответственность огромная. В конечном счете, от комбайнера зависит, каким будет в итоге урожай на твоем поле.

А вот рабочее место руководителя участка – в отрытом поле, под палящим солнцем, в пыли. На весь день. Здесь можно приобрести загар покруче средиземноморского, да желающих немного. Может быть, когда-то придумают, как и ему создать такие условия труда, чтобы и от солнца и пыли спрятать, да верится в это с трудом. Потому что у него каждую секунду должна быть самая достоверная и полная информация о поле: нет ли полегших участков, не полезла ли зелень, не теряет ли зерно комбайн, не высоко ли жатка стоит – да много еще чего! И чтобы знать все, покланяться колоску за день приходится ему не меньше, чем монаху.

Заведующий производственным участком № 5 Владимир Иванович Смоляков забронзовел лицом, широкополая шляпа от загара не спасает. Докладывает, что и на этом поле урожайность неплохая. В прошлом году, когда землю эту первый раз засеяли после отдыха под паром, с того же гектара собирали по 80 центнеров. И очень хочется повторить этот рекорд. Поэтому про урожайность нынешнюю он говорит, добавляя к цифрам слово «всего»: всего-то 75 центнеров...

А мы уже движемся к другому полю. Василий Васильевич коротко бросает команды водителю Сергею: «Сейчас налево, потом прямо, потом возьми направо...». По каким приметам председатель узнает эти самые повороты и что за навигатор в его голове, мне неведомо, но ясно одно: исколесил эти дороги несчетное число раз и знакомы они ему не хуже, чем углы в своем доме.

Заведующий вторым производственным участком Геннадий Викторович Петров встречает нас у края поля. Здесь выращивают пшеницу сорта «Эвклид». Колос у него, в отличие от безостых кубанских сортов, имеет ости, и даже если ветер и непогода уложит на поле, то ости не позволят прижать к земле, а значит, скосить его все равно удастся, не потеряешь драгоценное зерно.

На вопрос, как дела, Геннадий Викторович отвечает, что хлеб очень густой, пришлось снизить скорость комбайнов в двух с половиной до одного километра в час. Другого выхода нет, иначе растут потери. Снизить скорость в два с половиной раза – значит, во столько же раз больше времени потратить на жатву. А тянуть нельзя, зерно поспело, да и зелень в поле начинает лезть, хлеб засоряет, придется его дольше на току подрабатывать, а это все – затраты времени и труда.

Решение снизить скорость жатвы председатель одобряет.

Пожелав удачи Геннадию Викторовичу, отправляемся на ток.

От добра добра не ищут

Здесь, как и всюду в колхозе – порядок. На асфальтированных площадках под навесами – горы зерна нового урожая. Скоро оно займет место в колхозном зернохранилище. Реализовывать его будут, когда сложится благоприятная конъюнктура.

- Решение о том, кому продавать и по какой цене, обсуждает и готовит комиссия, а я потом это решение утверждаю. Тут у нас все предельно гласно, тайны из этого не делаем, - поясняет Василий Васильевич.

Обращаем внимание на новые весы. Современные, точные, электронные. С их помощью даже миниатюрная модница может следить за тем, насколько ей удалось похудеть за день, - точность отменная. Модницы, конечно, на весы не спешат, здесь взвешивают груженые зерном КамАЗы. Все должно быть учтено до килограмма.

Василий Васильевич кратко интересуется ситуацией у заведующей током производственного участка № 5 Светланой Викторовной Окуневой: вопрос – ответ. Остается доволен. Замечаю: все без суеты, по-деловому. Видно, что механизм управления отлажен, каждый знает свое место, владеет информацией.

Между делом узнаем, что у Светланы Викторовны немецкие корни. Многие ее родственники с началом перестройки перебрались на историческую родину.

- Ну, что, Светлана, в Германию не собираешься уезжать? - в шутку интересуется председатель.

- От добра добра не ищут, - отвечает русской поговоркой Светлана Викторовна.

- Если бы не колхоз, разве я смогла бы в одиночку двоих детей поднять? Конечно, нет! Колхоз их и вырастить помог, и образование получить. А на те заработки, что мы в колхозе получаем, жить можно не просто хорошо, а очень хорошо. И я Василию Васильевичу, председателю нашему, очень за все благодарна: не будь его во главе коллектива, не жили бы мы так, - делится она.

Мы оставляем ток и едем на культстан, где располагается контора участка. Она не похожа на офис из стекла и бетона, нет здесь и пресловутого евроремонта с дешевым пластиковым сайдингом. Добротный сельский дом с садиком (замечаем между делом: слив спеет много, да крупные!). Стены аккуратно выкрашены в неброский цвет, на полах линолеум. Видно, что, готовясь к жатве, подремонтировали и здесь. На открытой терраске – стол под скатертью-клеенкой, скамьи. На стенах – сводки с показателями. Зарплата фиксируется за каждый день. Цифры впечатляют.

Переходим в другое помещение культстана. Та же чистота, порядок. На кухне готовят обед для механизаторов. Интересуемся, сколько он стоит, и слышим в ответ: «Три рубля». Шок- не то определение, чтобы описать наши ощущения.

- Да, три рубля. На моей памяти уже восемнадцать лет цена не меняется, - подтверждает повар Елена Васильевна Прядка.

Время близится к полудню, и мы возвращаемся в правление. Председатель просит сделать небольшой крюк – проверить, как дела на мельнице. Проезжаем в сторону от маршрута метров двести. На противоположном конце поля видим технику, автобус, грузовики...

- Все нормально, - говорит Василий Васильевич, - отгрузка идет, обед привезли... Теперь можно в правление.

Там, у правления, мы и расстаемся. У председателя еще много дел, пора трогаться в обратный путь и нашему журналистскому десанту.

Вместо заключения, или Принцип Шебалкова

Перед тем как закончить репортаж, несколько цифр и фактов.

СПК-колхоз «Русь» ежегодно производит продукции в среднем почти на 500 миллионов рублей, в том числе около 60 тысяч тонн зерна. В бюджеты всех уровней колхоз перечисляет до 150 миллионов рублей в год, средняя зарплата здесь превышает 45 тысяч рублей в месяц. А годовой доход многих механизаторов доходит до более одного миллиона рублей.

Но это сегодня. А 30 лет назад, в 1985 году, когда Василий Васильевич Шебалков принял хозяйство, его долги составляли 14 миллионов тех еще, полновесных советских рублей. Расплатиться с долгами удалось за три года. И нынче на депозитах в банках колхоз держит полмиллиарда рублей. Потому и экономика колхоза устойчива, потому и техника новая, и семена лучшие, и удобрения в достатке, и люди знают, за что трудятся.

За последние четыре года комбайновый парк пополнили комбайны ACROS и «Палессе». Под урожай нынешнего года приобрели минеральных удобрений почти на 50 миллионов рублей. Кроме того, на каждый гектар вносится от 200 до 250 тонн органики.

Говорят, когда на одном краевом совещании Василий Шебалков назвал среднюю зарплату колхозников в «Руси», один из его коллег только покрутил пальцем у виска: мол, зачем столько платить людям, они и за меньшие деньги будут работать. Но цинизм нынешних талантливых менеджеров председателю «Руси» чужд.

Вспомнил экскурсию по Таллину в далекие 80-е. Гид, рассказывая о передовом эстонском колхозе (запамятовал его название, а в Интернете о нем ничего не нашел – не те времена, не то государство, да и историческая память у наших стран уже разная), привел ответ председателя на вопрос, как ему удалось добиться высоких надоев. Тот сказал: «Я позаботился о доярках, а они сами позаботились о надоях». Все ли нынешние руководители знают о закономерности, сформулированной когда-то председателем эстонского колхоза?

Обо всех не скажу. Но уверен: Шебалков знает.

***

Ловлю себя на мысли, что последние дни очень часто с тревогой смотрю на небо: нет ли на горизонте туч. Еще бы неделю без дождей: в Солдато-Александровском уборка еще не закончена...

 

Геннадий ВЫХРИСТЮК.
«Московский комсомолец – Кавказ», 15 — 22 июля 2015 года