Сайт создан при поддержке Общественной палаты РФ
 


Уходит из нашей жизни романтика, исчезает легенда и взрослеет сказка. Век рыцарей и пиратов прячется за толстыми обложками старых потертых книг, которые все реже и реже снимают с книжных полок. Подняв алые паруса, уплывает в туман надежда, в небытие, в сновидение отчаливает бригантина нашего детства. Мы машем ей вслед, отчаянно вглядываемся в размытые расстоянием очертания корабля и стараемся запомнить одинокую фигуру на капитанском мостике. Среднего роста, рыжеволосый человек близоруко щурится сквозь стекла очков и улыбается грустно и добро – будто за что-то прощает.

Ветер треплет рыжие вихры, играет концами красного пионерского галстука, что повязан у него на груди, и надувает крепче паруса, гоня бригантину вдаль. Туда, где слышится звонкая дробь барабана, где вздымаются ввысь искры жаркого костра и раздается звонкий голос запевалы.

Таким он останется в памяти сотен мальчишек и девчонок — Евгений Филиппов, один из лучших педагогов Советского Союза, комиссар пионерско-комсомольского юнкоровского отряда «Пламя», человек высоких нравственных идеалов.

Вспомним, как все начиналось. Ленинский стипендиат, с блеском окончивший Пятигорский государственный педагогический институт иностранных языков, Евгений Филиппов вполне мог сделать научную карьеру, для этого у него было все. Но неспокойное, ранимое сердце заставило его пристально вглядеться в улицу, где маялись от безделья мальчишки.

Они гоняли на велосипедах, бренчали на гитарах и пели ломкими грубоватыми голосами песни, рожденные в подворотнях и подвалах. А чаще всего, ошалевшие от неприкаянности и скуки, просто бродили по улицам, дрались со сверстниками, переругивались со взрослыми. После них оставались сломанные скамейки, нацарапанные на стенах надписи, искореженные качели. В их адрес летели ворчание соседей, укоризненные взгляды учителей и родителей. До них никому не было дела...

Филиппов был другим, он не был равнодушным. Успел поработать отрядным и старшим вожатым в пионерском лагере. Был у него и опыт учебы в пединституте, и опыт преподавания французского языка в школе. Увидев однажды на улице мальчишку – чумазого, голодного, дрожащего от холода, – он остановился. Какими словами сумел уговорить ершистого недоверчивого мальца пойти с ним – неизвестно. Но привел его домой, отмыл, накормил. И задумался.

Из записей Е. Филиппова: «Сколько соблазнов таится для мальчишек и девчонок за каждым углом, в каждом дворе, подвале, сарайчике? И работает мальчишечья фантазия. И хорошо, если превратит она ветхий сарайчик в штаб какой-нибудь страшно засекреченной добродетельной организации, в кубрик фрегата, идущего на сигнал SOS, или в гараж для мопедов – что не менее увлекательно и романтично. А может, будут собираться в том же сарайчике так же тайно, осторожно, чтобы покурить втихаря, нащелкать по носу проигравшему затертой колодой карт или составить план мести за разбитый позапрошлым летом нос. Кто знает, какая идея овладеет подростком на улице?

А улица сама по себе ни плоха, ни хороша. Плохи или хороши те отношения, нормы поведения, которые складываются на ней. И тут уж как повезет мальчишке – в какую компанию попадет. Будет она строить снежные крепости, гонять футбол, купаться до озноба, запускать невиданных воздушных змеев – еще не все пропало. Но ведь есть и другое – «стрясывание» денег у малышей, мелкие кражи из школьных раздевалок, битье стекол просто так, жестокие драки в лесополосе.

И незащищенность. Внутренний и внешний дискомфорт, когда в твоем подъезде изо дня в день подпирает стенку ватага «трудных» и ты знаешь, что сейчас будет... И не только сейчас, но и завтра, и послезавтра. От них не убежишь, не спрячешься – они живут на одной с тобой лестничной клетке, учатся в той же школе, что и ты, ходят по тем же улицам. У кого просить защиты? У одноклассников, учителей, родителей? Значит, наябедничать? А не проще ли самому присоединиться к тем, в подъезде? И тогда тебя станут бояться другие. А если кто и обидит, не страшно. Ребята из подъезда всегда готовы «поговорить» с обидчиком. Так появляется и пополняется резерв «трудных» детей».

Как помочь подобным сорванцам не пропасть по подворотням? Возможно ли достучаться до мальчишек и девчонок, которые подчас не нужны даже собственным родителям, как в случае с найденышем Филиппова, у которого мать с другой семьей жила в одном городе, а новой жене отца он и вовсе был не нужен. Отсюда чердаки да подвалы, отсюда обида на весь белый свет.


Евгений мальчишку не бросил. Помог ему уехать к матери. А сам засел за педагогическую литературу в надежде найти там поддержку зародившимся в голове мыслям. Вышло так, что, возглавляя школьный фотокружок, Евгений много общался с подростками, знал их интересы, понимал их проблемы. Он любил детей, посвящал им свое время, силы, знания. Учил их ловить объективом солнце, останавливать ветер и превращать в вечность улыбку. Ребята, которые бегали в его кружок, навсегда полюбили фотографию, а кто-то избрал ее своей профессией.

Но Жене этого было мало. Более всего ему хотелось, чтобы детство ребят было наполнено романтикой интересных походов, свежестью розовых восходов, дымком аппетитной каши и вечерними разговорами у костра, над которым полыхает, искрится огромное звездное небо. Чтобы была тайна в почти настоящей военной игре – с «противником», разведкой, засадами. Чтобы была общность, единение этих угловатых, еще таких искренних и податливых ребят, которые ждут доброго и умного слова своих наставников. В их глазах пока еще живет вера в то, что есть справедливость, что добро всегда побеждает зло и что они сами нужны миру взрослых – такому сложному и такому для них притягательному.

Он захотел создать необычный отряд – разновозрастной, пионерско-комсомольский, с красивыми и благородными принципами. Получится ли? Но ведь много лет уже существовал в Свердловске морской корреспондентский отряд «Каравелла», бессменным руководителем которого был известный детский писатель, лауреат премии Ленинского комсомола Вячеслав Крапивин.

Три года сомнений, замыслов, переписки с друзьями, встреч и бесед с педагогами и ребятами привели к тому, что летом 1976 года в пятигорской средней школе № 14 появился пионерско-комсомольский юнкоровский отряд «Пламя».

Из записей Е. Филиппова. «На моем письменном столе под стеклом лежит фотография, которая навсегда останется для меня символом всего радостного и юного: над высокими травами встает июльское солнце, а над упругой кожей барабанов взметнулись и застыли расплывчатой тенью палочки в руках трех барабанщиков. И хотя с того летнего рассвета прошло почти десять лет, мне слышится барабанная дробь, разбудившая в то летнее утро окрестности Бештау. Сюда, на восточный склон горы, по сложившейся традиции мы приходим почти каждый год и на рассвете 14 июля барабанной дробью встречаем новый день и новый год нашего пионерско-комсомольского юнкоровского отряда «Пламя», принципами которого стали непримиримость к несправедливости, защита слабого и младшего, активная гражданская позиция».

Это был необычный отряд – настоящая ребячья республика. Мальчишки и девчонки в возрасте от 8 до 18 лет прибегали сюда каждый день, чтобы заниматься фотоделом и журналистикой.

Из записей Е. Филиппова. «Есть в программе отряда такие слова: «Вокруг – тысячи дел, которые требуют нашего участия, сотни людей, которые ждут нашей помощи. Мы должны смелее изменять этот мир – делиться всем, что знаем и умеем, помогать другим стать лучше, делать не только свою, но и жизнь других интересней и увлекательней. Ручки и блокноты, кинокамеры и фотоаппараты – вот наше оружие. Мы должны научиться владеть ими профессионально».

И они старались. Писали о проблемах и недостатках, поднимали голос в защиту обиженных, поддерживали слабых. Писали, как могли, по-ребячьи наивно и несовершенно, но настолько искренно и честно, что не поверить им было нельзя. За годы существования отряда более пяти тысяч их материалов и фотографий было опубликовано в местных и центральных изданиях.

Деятельность юнкоров вышла далеко за пределы города и даже края. Они участвовали во многих командировках, экспедициях и походах, ездили по ударным комсомольским стройкам края, по Восточной Сибири и БАМу, по местам боев на перевалах Главного Кавказского хребта и многим другим, овеянным романтикой великих дел дорогам страны.

Известность у «Пламени» была огромной. Об отряде подробно писали местные газеты – «Кавказская здравница» и «Ставропольская правда», всесоюзные – «Комсомольская правда» и «Пионерская правда», журналы «Пионер», «Костер» и даже зарубежные издания. В Москве вышло несколько документальных фильмов о пятигорских юнкорах: «Срочно требуются единомышленники», «Вода живая».

С 1979 года они стали непременными участниками всесоюзных сборов юных корреспондентов в знаменитых пионерлагерях «Артек» и «Орленок», где обеспечивали работу пресс-центров. В течение ряда лет они были постоянными авторами и ведущими краевой пионерской телевизионной программы «Салют». Выпускаемая в отряде стенгазета «Пламя» в 1985 году была признана лучшей среди ей подобных в стране и награждена Почетной грамотой и вымпелом газеты «Пионерская правда».

В стране, в которой были миллионы пионерских отрядов, «Пламя» выделялось из всех. Отряд вырос численно и стал дружиной, но название оставил прежним. Здесь были свои знаменосцы, коменданты, инструкторы, командиры. Здесь был отряд барабанщиков и горнистов «Espada» и отряд юнкоров «Ветер».

Ребят, что приходили сюда, учили компьютерной грамоте, игре на барабане, гитаре, фехтованию, основам туризма, журналистике. Здесь были свои фотокинолаборатория и радиостудия.

И над всем этим стоял Комиссар – Евгений Филиппов. Равный среди лучших, лучший среди равных. Его любили, его уважали, ему верили. И стремились подражать. Из учителя и наставника он постепенно превратился в друга, для некоторых в единственного, замены которому потом они так не смогли найти.

В небольшом помещении, которое им выделил город, был у них свой рыцарский зал. Здесь главными были дружба и братство, надежность и верность, взаимопонимание и взаимовыручка. Главными были строки из стихотворения Жени: «Верность, отвага и честь рядом в седле с тобою».

Его недаром звали Комиссаром. Он умел найти именно те слова, которые вызывали раскаяние у оступившегося и смелость у малодушного. В отряде, в котором многим из ребят было по 18 лет и больше, курение не разрешалось. Однажды, узнав об ослушании, Филиппов вызвал провинившегося в отдельную комнатку и стал вместе с ним курить – одну сигарету, вторую, третью... Худшего наказания для мальчишки не было, ведь в отряде все знали, что у Жени больное сердце и курить ему нельзя.

Да, он мог отчитать, поругать провинившегося, вызвать на Совет командиров, осудить. Но он так же яростно бросался на защиту своих подопечных, если им грозила беда. Сколько споров было с родителями и учителями, с представителями гороно и милиции! Женя заступался, доказывал, опровергал, брал на поруки и исправление мальчишек, чья судьба порой могла круто измениться от обстоятельств и решения взрослых. Мальчишки боготворили своего наставника, но бывало, что и... предавали. По-детски – бездумно, неосознанно. Использовали его непоколебимую веру в их честность и прикрывались ею, как щитом, в каких-то неблаговидных делах и проступках. Понимали ли они, как страдал Филиппов? Чувствовали ли, как кровит его сердце и чернеют думы? Наверное, осознание приходило потом.

Он был неисправимый идеалист. Ему хотелось жить в счастливом мире высоких и красивых человеческих отношений, в мире, где бы царствовало добро. И он решил сам построить этот мир – с помощью детей, которые по сути своей были близки к природе, естественны и открыты, бескорыстны и полны сил.

Не знавшие его люди могут представить Филиппова слабым и инфантильным чудаком. Это не так. Он был энергичным и целеустремленным человеком, он был упорным и упрямым в деле, которое стало смыслом его жизни. Доказывая свою точку зрения, мог разругаться вдрызг, не разговаривать чуть ли не месяц с лучшим другом. А потом простить или самому повиниться.

Он боролся с чиновничьим равнодушием и косностью, спокойно входил в любые двери и кабинеты, боролся и доказывал свою правоту. Кто-то удивлялся ему и завидовал, кто-то загорался его идеями и помогал, кто-то стоял в стороне и равнодушно наблюдал.

Женя был очень талантливым человеком. Он писал красивые, удивительно пронзительные по искренности стихи. Он прекрасно владел объективом. Свободно читал и переводил иностранных поэтов. Незадолго до смерти на Филиппова вышел с предложением о сотрудничестве французский журнал «Тэн-Тэн». Женя побывал в Бельгии и Франции, где собирались издавать комиксы на основе русских народных сказок. Перевести их на иностранный язык, адаптировать к чужому менталитету должен был Женя, который великолепно владел французским. Он так был счастлив от предвкушения этой работы, так ждал ее! Он вообще жил очень полно, емко, ярко.


«Сколько предательских слов нам разгадать придется…»

Тревожило его лишь одно – он понимал, что незаменим. И страдал от этого. И работал на износ, сутками, на пределе человеческих возможностей. Старался все успеть, предусмотреть, предугадать. «Нам подниматься первым», – говорил он своим мальчишкам. Против лжи и хамства, против предательства и трусости, против бесчестия и обмана. Он учил юнкоров храбрости, которая понадобится им в этом сложном и противоречивом мире. Он учил их быть гордыми, свободными в стране, которая сама не была свободной. Он учил их не склоняться перед авторитетами, а всегда отстаивать свою точку зрения. И гордился ими, когда видел их мужание, взросление, их духовную зрелость и стойкость.

Его самопожертвование вызывало восхищение и непонимание окружающих. Ни почестей, ни наград, ни денег. Во имя чего, зачем, почему? Ведь зарплата его была небольшой – воспитатель группы продленного дня... Это о нем, о Комиссаре! Личная жизнь не сложилась – трудно быть рядом с человеком, который фанатично одержим идеей, пусть даже самой красивой и благородной. Он был всегда с людьми и одновременно бесконечно одинок.

Да, он был другим. Отличным от большинства людей, которые взирали на него с удивлением и почтительностью. Он был Комиссаром. Бог одарил его многими талантами, но самое главное – наградил его даром бескорыстного служения людям, даром самопожертвования. Благородство и красота его души, чистота помыслов были преждевременными для нашего несовершенного мира. И поэтому, показав юным и только начинающим жить верные, надежные тропы, сам он ушел. Упал на бегу, сгорел на лету.

Взошел на палубу бригантины детства, которое он так защищал и оберегал, и уплыл. Среднего роста, рыжеволосый, в очках и ярко-алом пионерском галстуке на груди, он уплыл в туман вечности, улыбаясь чуть грустно, словно прощая за то, что не сберегли его дело, его отряд, его Дружину. Что разграбили, разорили, потушили его «Пламя». Что уничтожили рыцарский зал, откуда его проводили в последний путь. Что так и не нашли ему замену.

Но сколько подростков выросло под его крылом, скольким он помог в жизни! И все они, как святыню, берегут в своих душах память о нем – о человеке, который отдал им свое сердце. О человеке, который показал им идеальный мир, который сделал реальной мечту. Они хранят память о своем стойком, удивительном, незабываемом, вечно молодом Комиссаре...¶

Е. Куджева


    Завтра

    Вновь запылал восход
    Там, далеко за горами,
    Вновь мы уходим в поход,
    Алое реет знамя.

    Трубы тревогу трубят,
    Тает туман над рекою,
    Кони вперед летят
    Огненною стрелою.

    Наших врагов не счесть,
    Но ты готовься к бою:
    Верность, отвага, честь
    Рядом в седле с тобою.

    Сколько предательских слов
    Нам разгадать придется,
    Сколько жарких костров
    Синей ночью зажжется!

    Но мы пройдем сквозь лед,
    Сквозь ураган и пламя,
    Снова встретит восход
    Наше алое знамя...

    1976 – 1979 г.г.



    Голубые города

    Пожелтевших книг страницы
    И старинных карт узор...
    По ночам нам часто снится
    Моря синего простор,
    Флибустьеры и пираты,
    Голубые острова.
    Легендарные фрегаты
    Поднимают паруса.

    За далеким горизонтом,
    За туманной полосой,
    Там, где стынет неба кромка,
    День и ночь ревет прибой.
    Там на ласковом, на рыжем,
    На песчаном берегу
    Расплескался в синих брызгах
    Город-сказка наяву.

    Там на башенках старинных
    Флюгера, скрипя, поют,
    Там на рейде – бригантины,
    В узких улочках – уют.
    Там часы на башне старой,
    Захрипев, вдруг полночь бьют,
    За узорною оградой
    Тени странные встают.

    И приходят, как из сказки,
    К нам в волшебный сон тогда
    Нераскрытые загадки –
    Голубые города

    1979 г.



    ***

    Нам сказали: «Отложите барабаны!
    Не до ваших нынче яростных атак...»
    Нам сказали: «Для чего вставать так рано?
    Все равно рассвет настанет – так иль сяк!»

    Нам сказали: «Отдохнуть вам надо, братцы!
    Ну, чего вам надрываться больше всех?»
    Нам сказали: «Ну, зачем так напрягаться?
    Ведь у вас давно и слава, и успех!»

    Нам сказали: «Больше всех вам что ли надо?
    Ну, сидели б тихо, молча, не дыша...»
    Нам сказали: «Про рассветы и закаты
    Как-нибудь без вас пускай уж там решат!»

    Нас давно от дела нашего отставить
    Многие «друзья» желали бы, но вот
    Незадача у того, кто так желает:
    Дело-то от нас никак не отстает!

    Напоследок уточним насчет рассветов:
    Знаем, жизнь свою должны прожить мы так,
    Будто бы от нас зависит дело это –
    Солнце воцарится завтра или мрак!

    1985 г.



    Анатолию Касилову

      ... Настанет день –
      И с журавлиной стаей
      Я полечу в такой же
      сизой мгле...

      Р. Гамзатов

    ... И вот однажды день настанет –
    Кому-то горе – нет черней,
    А кто-то радостно воспрянет,
    Сорвется сворою с цепей.
    Притворно слезы утирая,
    Качая скорбно головой,
    А втайне руки потирая,
    В мой тихий дом придут толпой.

    И заведут, как надо, речи
    И скажут: «Вот, мол, дескать, был...»
    И, может быть, подставят плечи
    В последний путь, в последний миг.

    И вспомнят, как когда-то, где-то
    Мне помогли – пойди, проверь!
    И всех друзей моих заветных
    Бесстыдно вытолкают в дверь.

    Под всхлип неискренних рыданий
    Возжаждут вырвать хоть кусок
    Моих надежд, моих страданий,
    Того, что смог я и не смог.

    И продадут, и купят снова,
    Напишут книги и стихи,
    В которых правды – на полслова
    Среди глупейшей чепухи.

    И те, которые вставляли
    В колеса палки по злобе,
    Тогда вдруг скажут, что бывали
    Друзьями верными в борьбе.

    А те, кто молча и сурово
    Простятся искренне со мной,
    Не будут вязнуть в блудословьи,
    Продолжат бесконечный бой!
    1980 г.



    ***

    ... Не поется, не пишется -
    Ты уходишь, как день...
    Только в окнах колышется
    Ночи вязкая тень.
    И минуты (как трудно нам!)
    Кровью бьются в висок
    И стекают секундами
    Сквозь ладони в песок...

    1979 г.



    ***

    – Эх, пропал тот, кто дома,
    Счастлив тот, кто в дороге! –
    Дед мой – старый насмешник –
    В снегопад говорил,
    Когда вьюги попона
    Укрывала пороги
    И во мраке кромешном
    Ветер злился и выл.

    И, усевшись у печки,
    Раскурив свою трубку,
    Заводил в назиданье
    Дед про жизнь разговор,
    Что, мол, надо, конечно,
    Понимать эту шутку
    Как покоя желанье,
    Ну, а прочее – вздор.

    Только так уж случилось,
    Что забыл мудрость слов я,
    Тех, что дед мой когда-то
    В непогоду сказал.
    Тридцать лет прокатилось
    И в забытом присловье
    Я нечаянно как-то
    Новый смысл отыскал.

    В ясный день, в непогоду
    Нас по свету бросает,
    Уплотнив дни и сроки,
    Жизни бешеный вал.
    Но, как дед мой в те годы,
    Я сейчас повторяю:
    – Счастлив тот, кто в дороге,
    Тот, кто дома – пропал!

    1980 г.

Вернуться назад
Купить или забронировать горящие путевки в санатории Ессентуков, Железноводска, Кисловодска, Пятигорска, отдохнуть в санатории КМВ вы можете здесь.