Сайт создан при поддержке Общественной палаты РФ
 


Еще совсем недавно издать свою книгу было делом нелегким: существовало множество предварительных официальных ступеней, пройти которые удавалось не каждому. Цензура, художественный совет, критики – все они требовали, прежде всего, наличия таланта. Конечно, и тогда на прилавки магазинов попадало много посредственных и конъюнктурных произведений, но в большинстве своем советская литература представляла собой сообщество интересных и самобытных авторов.

Сегодня издаваться легче, технический прогресс и изменившийся общественно-политический строй государства предоставляют подобную возможность любому человеку, были бы деньги – свои или спонсорские. И не так уж и важно, что под той обложкой. Вот и завалены книжные лотки грудами третьесортной литературы, а то и откровенной макулатуры. Скользишь взглядом по множеству незнакомых или малознакомых имен, брезгливо отворачиваешься от скандально известных и вдруг спотыкаешься, останавливаешься перед ИМЕНЕМ.

Романы Дмитрия Савченко «Волчьи ворота», «Дух сомненья», повесть «Красные мантии» и другие произведения – это явления даже не ставропольского – российского уровня. Недаром автором заинтересовался санкт-петербургский литературно-художественный альманах «Медный всадник» Петровской академии наук и искусств. Публикуя, в основном, небольшие литературные произведения, для двух его довольно объемных романов там сделали исключение: такими они оказались актуальными по теме и глубокими по содержанию. Труд Дмитрия Савченко получил высокую оценку как историков, так и писательской общественности Северной Пальмиры. С первых же страниц его произведений приходит понимание, что перед вами человек глубокого, сильного, философского ума, историк, публицист и одновременно очень тонкий и поэтичный литератор. Человек непростой судьбы и обладатель цельного, по-настоящему мужского характера.

Первой почувствовала его внутреннюю силу, его необычность пожилая деревенская женщина – бабушка Дмитрия Савченко, которую он очень любил и ценил за доброту и житейскую мудрость и чей образ всегда вспоминает с щемящей нежностью. Не хотела, противилась она поступлению внука в институт: лучше быть поближе к земле, родному селу, считала она, надежнее и спокойнее. Но разве удержишь парнишку, который еще школьником понял красоту и силу печатного слова: районная газета не раз публиковала его поэтические пробы, делая юношу объектом уважительного внимания не только сверстников, но и взрослых.

Забавно, но первая штатная работа в газете была для будущего известного ставропольского журналиста Дмитрия Савченко не осуществлением заветной мечты, а обычным, не совсем приятным партийным поручением. Был он тогда молод и бесшабашен, работал инспектором отдела культуры, лихо гонял на мотоцикле, кружил головы местным девчатам и о журналистике не помышлял. К своему назначению заведующим отделом писем районной газеты отнесся без восторга, но ответственно, и вскоре уже со знанием дела писал о хлебоуборочных кампаниях, обмолоте зерна, о том «как массировать вымя коровам и расчесывать им хвосты».

Дмитрию не нравилась газетная рутина, ежедневные редакционные обязанности и не всегда интересные командировки, но ему нравилось писать. Своим творчеством он был очень доволен, правда, до тех пор, пока не вчитался в статьи маститых журналистов центральных изданий, особенно Валентина Овечкина: серия его очерков «Районные будни» одновременно подавила и восхитила начинающего журналиста. Он понял, что значит быть мастером слова, понял всю меру ответственности и сложности неожиданно обретенной им профессии. Много лет спустя он назовет ее каторжной, так как существовать в ней без любви и самопожертвования невозможно. «Журналистика – не профессия, это – диагноз. И чтобы этот диагноз был положительным, надо быть исключительно здоровым – и характером, и мыслью, и душой».

Настоящее понимание сути журналистики придет к нему позже. А вначале была скромная районная газета, из которой за трудолюбие и острое перо Савченко забрали в «Ставропольскую правду», где он вскоре был назначен заведующим отделом. Коммунистом Дмитрий стал рано – в девятнадцать лет – по глубокому и искреннему убеждению в незыблемости и правоте провозглашенных компартией идеалов. Для него, сына батальонного комиссара, геройски погибшего в Керчи в 1942 году, не было сомнений в том, что справедливость, равенство и братство – необходимые условия для нормального существования человека.

Будучи убежденным коммунистом, Дмитрий Савченко, тем не менее, не любил партийных функционеров, считал, что, заняв высокие посты, они перестают заниматься настоящим делом, а лишь разглагольствуют да ищут оправдания ошибкам своих лидеров.

Но люди верили в мудрость партии, в ее способность осознания и преодоления своих заблуждений. Верил в это и Дмитрий Савченко. Потому что наряду с недостатками как партийного, так и государственного обустройства, он видел многочисленные примеры самоотверженного и бескорыстного труда людей, их искреннего служения обществу, стране в целом. «Газетная полоса для меня всегда служила рингом, – признается Дмитрий Иванович, – где можно было в открытую бороться с такими общественно-значимыми пороками, как хамство, ложь, коррупция. Бороться за общий уровень нравственности, бороться по-крупному».

Наверное, исходя из этих убеждений, Дмитрий Иванович неожиданно для многих своих коллег оставляет перспективную должность заведующего партотделом «Ставропольской правды» и уходит в собкоры газеты по Кавминводам.

Вообще, карьера давалась ему легко, возможно, потому, что он никогда не стремился к ней, не искал расположения начальства. Предложения о повышении всегда приходили сверху, без намеков и просьб с его стороны. На вопрос одной шутливой анкеты, какие мысли вызывает у него приглашение «на ковер» к начальству, он ответил: «Я думаю о том, что у нас в стране есть еще около десяти тысяч других газет».

Потом Дмитрий Савченко будет главным редактором карачаево-черкесской газеты «Ленинское знамя», Пятигорской краевой студии телевидения, российской курортной газеты «Кавказская здравница», но, по его собственному признанию, наиболее влиятельным человеком он ощущал себя, будучи собкором.

Сейчас можно много говорить о советской цензуре, ее пагубности для свободы слова, о запрете на критические материалы. Все это было. Но даже самые злые статьи Дмитрия Савченко всегда попадали на газетные полосы. Они могли долго лежать, обсуждаться, но их никогда не снимали, не «резали».

Критическая публикация в газете могла стереть человека с лица земли, «убить и муху, и министра». Это в советское время. Сейчас министров этим не проймешь.

Дмитрий Иванович сегодня весьма сожалеет о том, что в последние годы пресса утратила авторитет и влияние. А в не столь отдаленные времена она во многих случаях была определяющей инстанцией в борьбе за попранные права, сдерживающим фактором многих антиобщественных поступков, цементирующей основой моральных устоев общества. Он вспоминает, что только в течение одного года в редакцию газеты «Кавказская здравница» поступало более 20 тысяч писем. Это был глас народа, на который в обязательном порядке должны были реагировать многие официальные инстанции. В случае бездействия иных руководителей, сведения об этом передавались в крайком партии, где виновники подвергались дисциплинарному взысканию. Сегодняшнее время – беспрецедентное по своей циничности и беззаконию – оставило людей практически наедине с их бедами и проблемами.

Его коллеги и знакомые наверняка разделятся в оценках методов его руководства. Некоторые считают его излишне строгим человеком, другие обвиняют в равнодушии, третьи уверены в его объективной оценке людей.

По его словам, в сотрудниках он более всего ценил профессионализм и умение работать. Так, в газете «Ленинское знамя» Савченко встал на защиту опального журналиста, будучи знакомым только с его публикациями, которые произвели на него благоприятное впечатление мастерством и наличием у автора нравственных убеждений.

Случалось и так, что человеческая непорядочность, неискренность в материалах и в отношениях с товарищами, злоупотребление именем газеты в корыстных целях перевешивали профессиональные качества сотрудника. С такими Дмитрий Иванович без сожаления расставался, считая, что журналистика – удел людей честных. Мог уволить симпатичного ему человека, который не тянул в работе. Расставался с болью, но твердо – находил это полезным и необходимым для сохранения здоровья коллектива.

Перед тем, как Савченко возглавил «Кавказскую здравницу», газету зачастую подписывали в 3 часа ночи. Сотрудники, многие из которых жили в других городах, вынуждены были оставаться в типографии, спали в кабинетах. Новый главный редактор решил положить этому конец, и через какое-то время газету уже подписывали в 18 часов. Как он этого добился? Ужесточением дисциплины. Потребовал от подчиненных добросовестного выполнения обязанностей. Нельзя одному работнику существовать за счет другого, уверен он. В коллективе должно ощущаться и чувство локтя, и сопереживание, и радость от чужих успехов. Хотя, как известно, руководить творческим составом, где «первая половина – гении, а вторая – таланты», – задача не простая.

В редакторстве ему нравилось то, что расстояние между замыслом и его воплощением резко сокращалось. А замыслов у него было много. Главным была газета, ее благополучие, ее будущее. Одна из крупнейших на Ставрополье, которую выписывала каждая вторая семья в регионе, «Кавказская здравница» делалась большим коллективом умных и талантливых людей. Впоследствии из нее вышел ряд руководителей, возглавивших, создавших другие издания.


Репортерскими дорогами


Как и в большинстве крупных газет, сотрудники редакции неплохо зарабатывали, пользовались санаторными путевками, получали квартиры. Только за пять лет руководства газетой Дмитрий Иванович улучшил жилищные условия двум десяткам сотрудников. Первой в крае, одной из немногих в России, «Кавказская здравница» обзавелась компьютерным оборудованием и стала создаваться в стенах родной редакции. Савченко вел переговоры о создании собственного издательского комплекса, выпуске новых рекламно-информационных газет и даже небольшом парке такси – наступившие перестроечные времена породили первые ростки рыночных отношений. Договорился с Госкомпечати о выделении денег на реализацию этой идеи, но… Все внезапно рухнуло.

Дмитрий Иванович с болью вспоминает об этом, возможно, самом трудном периоде своей жизни. Периоде, когда его предали.

Никто сегодня уже не будет отрицать, что Савченко – руководитель крупного масштаба, знающий и успешно созидающий в своем ремесле. Конечно, он не избежал невольных ошибок, о которых потом сожалел, но умел подчинить свои чувства и мысли достижению главного – успеху дела. За это качество одни его ценили, за это же другие боялись.

Не стоит ворошить прошлого, считает Дмитрий Иванович, хотя та некрасивая и сложная история и сейчас саднит его сердце. В крайкоме партии не захотели защитить его от интриг, которые возникли в связи с его предполагаемым переводом в Ставрополь, испугались: времена смутные, непонятные, самим бы уцелеть. Савченко не простил предательства ни им, ни коллективу газеты, ставшему инструментом в руках злопыхателей. Ушел.

Правильно ли сделал, что отступился, не знает никто. Уже нет партии, нет крайкома, нет тех людей, которые малодушием и недальновидностью загубили популярную в народе газету. Нет издательского дома, парка такси, померк авторитет возглавляемого им издания. На дворе другие времена. Вписался бы в них бывший главный редактор, человек, как теперь говорят, старой формации, сумел бы удержать на плаву газету? Кто знает… Савченко уверен, что сумел бы: «Время катастрофически сжималось, но оно еще было. Я бы успел подготовить необходимую экономическую базу, я начал это делать».

Он никого не обвиняет в предательстве. Просто вычеркнул несколько фамилий из своей записной книжки, из памяти, из жизни.

И поверженный лев остается львом. Да и поверженный ли? Савченко привык держать удар, жить с ощущением постоянной физической боли.

В его жизни было много горя. В девять лет Дмитрий потерял отца, кадрового военного, которого он бесконечно и нежно любил и по которому тоскует до сих пор. Навсегда остались в памяти натруженные мозолистые руки его бабушки, уход из жизни которой стал для молодого Савченко вторым ударом. Казалось, судьба задалась целью испытывать его на прочность, иначе как объяснить в дальнейшем смерть сына Дмитрия Ивановича, затем болезнь, на семь тяжелых лет приковавшую его молодую жену к больничной койке, ее мучительный уход из жизни? Утонул брат, потом он сам едва пережил три страшных автомобильных аварии, о которых искалеченное тело никогда не дает позабыть. Еще в молодости, спасая занесенные пургой чабанские точки, Дмитрий Иванович простудил легкие и обморозил ноги. Врач, наблюдающий за его здоровьем, удивляется жизнестойкости этого человека, его мужеству, потому что, несмотря на весь букет своих болячек, Дмитрий Савченко говорит: «Трудная эта штука – жизнь. А светлее ее, прекраснее нет ничего».

Немного побыв не у дел, он стал сотрудничать с газетами «Северный Кавказ», «Ставропольские губернские ведомости», писать острые публицистические статьи, вызывавшие читательский и общественный резонанс. Однажды понял, что тянет его исследовательская работа, бередит душу война, что полыхает рядом, в соседней с краем «горячей точке». Да и казачьи корни заговорили в нем громче, требовательнее. Все чаще и чаще на своей даче под Кисловодском садился он за лист белой бумаги и ломким неразборчивым почерком писал о том, что думает, что наболело за всю его насыщенную событиями жизнь.

Так вырисовывался первый его роман «Волчьи ворота». Он наполнил его образами ярких, зачастую узнаваемых людей, провел много параллелей с жизнью родного города, газеты, наполнил мыслями и настроением людей, оказавшихся втянутыми в огонь межнациональных конфликтов, террористических актов, переживших развал государства и крах политических систем, личные трагедии.

За первым романом последовал второй – «Дух сомненья». Удивительно, но на родине появление этих произведений прошло не столь заметно. Хотя самого автора наш знаменитый земляк писатель Андрей Губин назвал «новым Одиссеем Ставрополья». Савченко не согласен с этим определением: Одиссею, мол, свойственно лукавство, а Дмитрий Иванович не приемлет это качество человеческого характера ни в каком виде.

В прошлом году Дмитрию Ивановичу исполнилось 70 лет. Отметил он юбилей своеобразно – защитой кандидатской диссертации о роли терского казачества в истории присоединения Северного Кавказа к России. Ее книжный вариант, который называется «Бунтари и ратники России», получила высокую оценку ученых мужей. Работа по-настоящему глубокая, сделанная на основе еще не публиковавшихся архивных документов.

К званиям заслуженного работника культуры и лауреата премии им. Германа Лопатина добавилось еще одиннадцать наград, которыми оценили его вклад в возрождение казачества.

Иной раз подводит здоровье, омрачают жизнь унизительные условия существования российских пенсионеров. И тогда окрашивается в сумрачные тона его неизбывный оптимизм и жизнелюбие, которыми подпитывается он многие годы.

Хорошо, что рядом светлая, ясноглазая жена, которая, видимо, послана ему небом за многочисленные страдания. Хорошо, что есть уже взрослая и успешная дочь, пытливый и непоседливый внук, названный в честь деда. Есть люди, с которыми ему нескучно общаться, дача, где его охватывает вдохновение. И есть задумки нового философско-психологического романа.

Пишется ему обычно легко, надо только в самом начале уловить мелодию первого абзаца. А потом слова польются, как в песне.¶

Е. Куджева

Вернуться назад

Купить или забронировать горящие путевки в санатории Ессентуков, Железноводска, Кисловодска, Пятигорска, отдохнуть в санатории КМВ вы можете здесь.